Мыс Грома - Джек Хиггинс

— Бедняжка Альгаро, боюсь, от этого пристрастия ему уже никуда не деться.

— Чертово отродье! — Диллон погрозил Альгаро пальцем. — Теперь иди и погрызи рыбью кость или еще что-нибудь и будешь молодцом.

Повернувшись к Альгаро, Сантьяго сказал ему что-то по-испански.

— Ты еще дождешься своей очереди, а пока иди и делай то, что я тебе сказал.

Альгаро вышел.

— Вот мы и пришли, — сказал Фергюсон. — Что дальше?

— Может быть, выпьем немного шампанского, поужинаем в приятной обстановке? — Сантьяго махнул рукой Прието, который, щелкнув пальцами, подозвал официанта и вручил ему охлажденную бутылку шампанского «Крюг» в ведерке со льдом. — Можно же вести себя так, как принято у воспитанных людей, не правда ли?

— А разве это и без того не ясно? — Диллон внимательно посмотрел на этикетку. — Восемьдесят третий год. Неплохо, сеньор Сантьяго.

— Вижу, вы знаток. — Официант наполнил бокалы, Сантьяго поднял свой. — За вас, бригадный генерал Фергюсон, за игровые площадки Итона и за то, чтобы «Группе четыре» всегда сопутствовал успех.

— Вы в самом деле хорошо информированы, — сказал бригадный генерал.

— А вы, капитан Карни, просто чудо, а не парень. Герой войны, капитан морского судна, ныряльщик, о котором при жизни слагают легенды. Неужели найдется человек, который смог бы при случае сыграть вас в кино?

— Полагаю, мне просто самому пришлось бы играть эту роль.

— А вы, мистер Диллон? Что я могу сказать человеку, чьим единственным конкурентом в области деятельности, которую он избрал, является Карлос?

— Значит, вы знаете о нас все, — сказал Фергюсон. — Это впечатляет. Наверное, вам позарез нужно то, что лежит внутри этой подводной лодки.

— Будем откровенны, бригадный генерал. Вам нужно то, что, судя по всему, по-прежнему находится в капитанской каюте, чемоданчик Бормана, где хранится личное распоряжение фюрера, «Голубая книга» и Виндзорский протокол.

Наступила пауза, потом Карни сказал:

— Интересно… Вы назвали его не Гитлером, вы произнесли слово «фюрер».

На лице Сантьяго застыло напряженное выражение.

— Это был великий человек, который представлял себе мир именно таким, каким он должен быть, а не таким, каким он в конце концов стал.

— В самом деле? — отозвался Фергюсон. — А я всегда считал, что, если принять во внимание евреев, цыган, русских и всех остальных людей, погибших во время войны, а их насчитывается около двадцати пяти миллионов человек, — одно это говорит о том, что правда была не на его стороне.

— И вы, и я стремимся к одному и тому же. Речь идет о содержимом чемоданчика. Вы не хотите, чтобы он попал не в те руки. Снова вспыхнет давний скандал, затрагивающий интересы огромного числа людей, — того же герцога Виндзорского, скажем, да и королевская семья снова окажется в самом центре бури. Средства массовой информации разгуляются вовсю. Как я уже сказал, мы с вами стремимся к одному и тому же. Я тоже не хочу, чтобы вся эта история выплыла наружу.

— Стало быть, дело живет. «Камараденверк», так, кажется? Сколько фамилий фигурирует в этом списке, знаменитых, старинных фамилий людей, которые после войны процветали в промышленности и бизнесе, и все благодаря накопленным нацистами деньгам?

— Боже милостивый! — вырвалось у Диллона. — По сравнению с этими ребятами мафиози выглядят сущими младенцами.

— Бог с вами! — сказал Сантьяго. — Неужели теперь, когда уже столько лет прошло, это имеет какое-то значение?

— Наверняка имеет — либо для вас, либо для ваших близких друзей, — ответил Карни, — иначе зачем бы вы стали пускаться ради этого во все тяжкие?

— Вы попали в самую точку, капитан Карни, — сказал Фергюсон. — В этом-то все и дело. Ведь эта система действует многие годы, вовлекая сыновей, внуков людей, которые занимают высокопоставленные должности, политических деятелей, к примеру. — Он отпил из бокала с шампанским. — Как я уже сказал, давайте представим — просто так, к примеру, — что она связана с кем-нибудь из тех, кто занимает ответственный пост в правительстве. Какую пользу мог бы принести такой человек! А тут, спустя столько лет, возникает угроза скандала, грозящего поставить на всем крест.

Жестом подозвав официанта, Сантьяго попросил его налить шампанского в бокалы.

— Мне показалось, что вы можете проявить благоразумие, но теперь я вижу, что ошибался. Мне не нужны ни вы, бригадный генерал, ни вы, мистер Карни, у меня собственные ныряльщики.

— Мало найти подводную лодку, — сказал Карни. — Нужно еще суметь проникнуть в эту жестянку, а для этого необходимы опыт и сноровка.

— У меня есть ныряльщики, мистер Карни, солидный запас «Си-4» — так, кажется, называется взрывчатка? Я беру на работу лишь тех людей, которые знают, что делают. — Он улыбнулся. — Но давайте закончим нашу дискуссию. — Сантьяго поднялся. — И пообедаем, как подобает воспитанным людям. Прошу, джентльмены, составьте мне компанию.

Многоместный фургон марки «форд» снизил скорость и остановился у края аэродрома. На заднем сиденье расположился Альгаро, впереди, за рулем, сидел Джозеф Джексон.

— Вы хотели, чтобы я привез вас сюда, мистер?

— Думаю, да. Что это за люди, которых ты привез в отель с аэродрома?

— Любезные джентльмены.

— Нет, я хотел спросить о другом. Интересовались они чем-нибудь? Задавали вопросы?

Джексон почувствовал себя неловко.

— О каких вопросах вы говорите, мистер?

— Давай выразимся иначе. Они что-то говорили, ты тоже. О чем шла речь?

— Тот джентльмен, что из Англии, интересовался прошлым. Я рассказал, как работал смотрителем здесь в гостинице, принадлежавшей Гербертам, во время большой войны вместе с женой.

— А что еще ты им рассказал?

— Больше ничего, мистер, клянусь вам. — Джексон перепугался до смерти.

Сжав сзади пальцами его шею, Альгаро надавил.

— Говори, черт бы тебя побрал!

— Ничего особенного, мистер. — Джексон попытался высвободиться. — Разве что насчет Пэймеров.

— Пэймеров?

— Да, о леди Пэймер и о том, как она приезжала сюда в самом конце войны.

— Рассказывай, — потребовал Альгаро. — Рассказывай все. — Он потрепал негра по щеке. — Все в порядке, просто расскажи мне всю правду.

Так Джексон и сделал. Когда он закончил рассказ, Альгаро спросил:

— Что ж, неплохо, не так ли?

Обхватив Джексона одной рукой за горло, другой он взялся за затылок и резко повернул голову, сломав шею так легко, что старик скончался на месте. Обойдя машину, он открыл дверцу и вытащил труп, положив его так, что голова оказалась прямо под днищем, у заднего колеса. Потом Альгаро вытащил перочинный нож, раскрыл его и вонзил острие в заднюю шину, которая тут же спустила. Вынув ящик с инструментами, он поставил машину на домкрат и принялся насвистывать, нажимая на педаль. Машина стала постепенно приподниматься.