Убийцы Мидаса - Питер Аспе

– А группа крови и резус? – нетерпеливо спросил Ван-Ин.

– Резус положительный, группа…

– Можете не продолжать, Джаспер, – перебил его Ван-Ин. – Ткань, найденная под ногтями Фиддла, принадлежала человеку с отрицательным резусом.

– Очень жаль, Питер. Я думал, что смогу вам помочь.

– В любом случае спасибо вам, Джаспер.

– Не знаю, поможет ли вам это, – неуверенно проговорил Тжепкема. – Соседи Френкеля, которых допросили мои коллеги, сообщили, что в четверг вечером какой-то человек спрашивал, где можно его найти. И один из соседей дал ему адрес летнего домика Френкеля.

– Соседи Френкеля описали вам внешность этого человека?

– Конечно, – радостно ответил Тжепкема. – Это мужчина, довольно худощавый. Ему от тридцати до тридцати пяти лет. У него черные прямые волосы. Он хорошо одет и похож на уроженца юга Европы.

– Под это описание больше всего подходит Скаглионе, – прошептал Ван-Ин.

– Что, простите, я вас не расслышал?

– Вы просто гений, Джаспер. Вы просто представить не можете, как вы нам помогли!

– Очень рад, что моя информация оказалась полезной, Питер. Я позвоню, если еще что-нибудь узнаю. До свидания!

Во время этого телефонного разговора Ханнелоре, сильно нервничая, в волнении теребила пуговицу блузки. Версавел слушал разговор затаив дыхание.

– Если у Вандекерхове не отрицательный резус, значит, он ни при чем, – сказал Ван-Ин.

– Но ты ведь сам говорил, что Вандекерхове не стал бы убивать собственноручно. Конечно же они наняли киллера, – легкомысленным тоном напомнила Ханнелоре.

– Кто «они»? – спросил Версавел.

– Не знаю, – со вздохом ответил Ван-Ин. – Мне нужно взять тайм-аут часа на два.

– Тогда я пойду с тобой, – прощебетала Ханнелоре. – Надеюсь, ты не против, дорогой?

Когда они пришли к Ван-Ину домой, огонь в камине все еще тлел. Комиссар подбросил в камин дров.

– Картон обязательно начнет тебя искать. Что будет, если он узнает, что ты самовольно ушел домой? – насмешливо улыбнувшись, спросила Ханнелоре.

– Ну, ты ведь тоже самовольно ушла с работы. Тебе тоже придется отвечать за прогул, – парировал Ван-Ин.

– В отличие от полицейских заместителям прокуроров разрешаются отлучки на пару часов, – заявила Ханнелоре. – А вот их мужьям никаких поблажек не дают. Даже беременность их жен не служит уважительной причиной.

– Знаешь, вчера я почти поверил в твою беременность, Ханнелоре, – усталым голосом произнес Ван-Ин. – Но сегодня утром я просмотрел пару книг на эту тему и понял, что ты никоим образом не могла узнать о своей беременности через неделю после близости.

Пропустив его замечание мимо ушей, Ханнелоре подошла к холодильнику.

– У тебя осталось что-нибудь солененькое? – спросила она.

– Нет, дорогая. Если хочешь корнишонов, можешь сама сходить за ними в магазин за углом.

– Как жаль, что я еще не стала миссис Ван-Ин, – посетовала она.

– Прошу тебя, Ханне, перестань дурачиться. Я пришел домой, чтобы все как следует обдумать, а твоя болтовня меня отвлекает, – сказал он.

– Ладно, не сердись! Хочешь, я заварю тебе кофе, чтобы стимулировать работу твоего серого вещества не первой свежести? – лукаво улыбнувшись, проговорила Ханнелоре.

– В шкафу остались пирожные, – сказал Ван-Ин. – А я пройдусь и заодно куплю тебе чего-нибудь солененького.

Когда в половине седьмого Ван-Ин вернулся домой с двумя баночками соленых корнишонов, он застал Ханнелоре в гостиной с каким-то болезненно бледным молодым человеком.

– Это Ксавьер Вандекерхове, – сказала она, лучезарно улыбнувшись.

Ван-Ин был ошеломлен этой встречей. Он сразу же узнал ассистента Вероники в этом бледном, худом, невзрачном юноше. Он вспомнил, как Ксавьер с огромным трудом тащил сумки с покупками Вероники. «Это конец», – тяжело вздохнув, подумал Ван-Ин. А вот у Ханнелоре, судя по всему, было отличное настроение.

– Этот молодой человек избавит тебя от долгих и бесплодных раздумий. Не так ли, Ксавьер? – спросила она.

Молодой человек неуверенно кивнул. Ван-Ин поставил баночки с корнишонами в холодильник и налил себе чашку кофе. Хотя сейчас он с гораздо большим удовольствием выпил бы бокал «Дювеля».

– Добрый вечер, комиссар Ван-Ин, – сказал Ксавьер. – Думаю, мой приход стал для вас неожиданностью.

«Ты совершенно прав», – подумал Ван-Ин. Его бросило в холодный пот.

– Я долго не решался прийти к вам домой, но обстоятельства в конце концов вынудили меня это сделать, – признался Ксавьер.

Молодой человек тщательно проговаривал каждое слово. Казалось, он пришел сюда прямо из кабинета логопеда.

– С вашей стороны это очень смелый поступок, Ксавьер, – заметил Ван-Ин и бросил на Ханнелоре полный отчаяния взгляд. Но выражение лица у Ханнелоре было таким же равнодушным, как у королевы острова Саба.

Молодой человек не стал ходить вокруг да около.

– Я хотел рассказать вам о моем отце и о «Туле», – сказал он.

Ван-Ин сделал глоток кофе из своей чашки.

– Я вас внимательно слушаю, – кивнул он.

– Почти никто не знает, что у моего отца на самом деле двое сыновей. Он всеми силами скрывает от всех мое существование. Отец всегда любил Рональда. А меня считал неудавшимся ребенком. Потому мало кто знает, что я его сын.

Ксавьеру, судя по всему, было нелегко об этом говорить. Нижняя губа его дрожала, словно он был на грани нервного припадка.

– Отец всегда говорил, что я не могу ни на чем сосредоточиться. И потому отказался принять меня в свой бизнес. Но, надеюсь, вы понимаете, что я не умственно отсталый?

– Ну разумеется, – поспешил заверить его Ван-Ин. – Мне это и в голову не могло прийти!

– Мой отец был в «Итальянской вилле» 11 февраля. Это я попросил Веронику рассказать вам об этом, – сказал Ксавьер.

При упоминании о Веронике Ван-Ин похолодел.

– Да, она мне об этом рассказала, – не зная, куда девать глаза, смущенно сказал он.

«Если Ксавьер продолжит разговор на эту тему, в Брюгге станет на одну мать-одиночку больше», – подумал он.

– Вероника – замечательная девушка. Конечно, она спит со всеми подряд, но меня это совсем не волнует. Я уже давно люблю ее. Хотя никто этого не знает.

Ксавьер умел накалять обстановку. В этом ему, похоже, не было равных.

– Я думал, что вам удастся раскрыть это преступление благодаря информации, которую я передал. Но я не знал, что отец обеспечил себе железное алиби.

– Не такое уж оно и железное, – возразил Ван-Ин. – Мы заметили в истории, которую он рассказал, кое-какие несоответствия.