Ночные гости - Лариса Соболева

– Как скажете. – Проводив следователя до двери, он ультимативно заявил Галине: – Ты тоже поедешь в дом со мной и останешься.

– Ой, Валерьян, ты уж сам с ними, а я позже… завтра…

– Никаких позже, никаких завтра! Сразу всех поставлю перед фактом – и баста!

Галина обняла его, прижалась к широкой в прямом смысле груди, смущенно залепетала:

– Боюсь я. Нельзя же так сразу… неловко. Давай сделаем, как придумал следователь, уладь одно, потом другое. Может, ты попадешь домой и передумаешь, захочешь оставить все, как было раньше, а тут я… И между двух огней очутишься. Молчи, молчи, так случается: сначала угар, потом отрезвление наступает. Со мной будешь решать завтра. Пожалуйста… не настаивай.

Валерьян Юрьевич гладил ее по спине, улыбаясь:

– Ладно. Только знай, я не передумаю, привык я к тебе. И отвыкать не намерен даже на одну ночь, но раз ты не хочешь…

– Не хочу. Без меня в твоем доме будут сегодня разборки.

– Договорились. – Он отстранил ее, упал в кресло. – Ну-ка, принеси трубку.

Валерьян Юрьевич набирал номер по памяти, так как свой телефон оставил в доме, когда уходил из него.

– Кому ты звонишь? – озаботилась Галина. – Не рано ли?

Но он поднял руку, мол, помолчи, и сказал в трубку:

– Катя, это папа…

– Папа? – закричала дочь, даже Галина слышала. – Папочка! Ты живой! Я знала, знала… а они не верили…

– Тихо, тихо. Катя, сегодня к ужину чтобы была дома.

– К ужину? А ты вернешься? Без тебя я туда не пойду.

– Вернусь, вернусь. Только о том, что я с тобой говорил, никому…

– Не скажу. Папочка…

– Не хлюпать носом!

– А как я доберусь? На чем?

– Такси возьми. Или у тебя уже нет денег? – Папа начал сердиться на неразумную дочь. – Я ж передавал двадцать тысяч, куда дела?

– Ой, есть, я же мало потратила. Приеду.

– Еще исполни одну просьбу. Боюсь, вдруг не все соберутся. Позвони Вере, скажи, чтобы обязательно приехала к нам. Но это твоя личная просьба, поняла?

– А что ей сказать, зачем я приглашаю ее туда, где уже не живу?

– Ты моя дочь? Придумай, у тебя получится. Степановну захвати, она в гостинице живет…

Дрозд с беспокойством наблюдал за Гарриком, который налаживал вторую снайперскую винтовку. Он тщательно, с любовью протер оружие, сложил его, завернул в тряпку и уложил в рюкзак. Взялся за пистолет. По его сосредоточенности, по тому, с какой ответственностью и аккуратностью он проверял стволы, Дрозд догадался, что Гаррик готовится к ответственному делу. А на дворе наступала ночь. Ночь плохо действовала на Дрозда, он нервно полюбопытствовал:

– Ты собираешься или просто?..

– Собираюсь. И ты собирайся, пойдем в одно место.

– Куда?

– Дело есть. Бабло отработаем.

– Ночью?

– А наша работа ночь любит.

В сумерках оба вышли на улицу, когда же миновали деревню и Гаррик начал подъем по крутому холму, Дрозд стал как вкопанный, панически выговорив:

– Там кладбище!

– Так короче, – бросил Гаррик через плечо.

– Не пойду. Через кладбище не пойду!

Гаррик нехотя обернулся, уставился на паникера с выражением гадливости и хотел всыпать ему по первое число, однако Дрозд выглядел совсем неважно, потому сжалился над ним:

– Ладно, в обход пойдем. Далось тебе это кладбище! Мертвецов боишься? Не отставай, Дрозд, я хочу засветло прийти на точку.

Пришлось отказаться от услуг новой кухарки, а также домработницы и дворника, что весьма осложнило жизнь в доме. Светлана с Надеждой не разговаривали, мужчины установили между ними дежурство: по очереди обеих обязали готовить еду и убирать дом. А домина огромный, на уборку уходит весь день, да и членов семейства много, попробуй приготовь на всех. К тому же с готовкой возникли проблемы: обе не очень-то умели управляться с плитой и кастрюлями, не умели рассчитать, какое количество необходимо, чтобы накормить всю ораву. Да, конечно, у женщин тяга к плите заложена генетически, но если женщина в течение длительного времени за готовку не бралась, генетика не помогает. Помимо бытовых трудностей, в доме царила атмосфера вражды, уныния и взрывоопасности. Пока кое-как держались.

Веру не стоило просить прибыть в дом свекра, она переселилась сюда вместе с мужем, стерегла его от хищной Светки. Но звонок Кати ее заинтриговал, уж очень серьезно девочка просила ее приехать сюда, правда, не менее коварная Вера никому ни слова не сказала о странной просьбе младшей дочери Валерьяна Юрьевича. Не без удовольствия она наблюдала за тщетными усилиями содержать дом и кормить толпу отвратительной пищей. Когда же Вера брезгливо отодвигала тарелку, как в этот вечер, и вскользь делала замечание, мол, невкусно, Светка или Надька непременно срывались:

– Сама становись к плите!

Вера лишь усмехалась, закуривала сигарету и продолжала наблюдать мытарства семьи, озабоченной главной проблемой – где брать деньги. Но сегодня, услышав от Надьки, «не нравится – готовь сама», с наслаждением поставила ее на место:

– Я единственная в этом доме работаю и зарабатываю. Правда, мне такое количество дармоедов не удастся прокормить, вообще-то я и не собираюсь вас всех содержать. Так что, милые мои, не пора ли устраиваться на работу? Ну, мужчинам сложнее найти приличный заработок, а вам, Наденька и Светочка, это сделать нетрудно.

– Да? – чувствуя подвох, недобро покосилась на нее Надежда. – Например?

– Например? Посудомойкой, дворничихой, горничной, – перечисляла Вера, балдея от зверских физиономий. – Мало платят? Но Катюша ведь работает и за скромное вознаграждение, я заходила в ресторан, девочка справляется. Ну, если вам эти профессии не подходят, есть более доходная – панель. Сейчас спрос не только на молодых, на старух тоже.

– Я ей волосы выдеру! – в гневе подскочила Наденька.

Геннадий повис на ней, рявкнув не шепотом, как обычно, а во весь голос:

– Надежда, прекрати! И ты, Вера! Хватит! Что вы тут накаляете обстановку?

– А что она делает в моем доме? – рассвирепела Наденька.

– Дом не твой, – закурив, спокойно, с легкой улыбкой сказала Вера. – Он вообще ничей. А на ничьей территории я имею право находиться.

– Вера! – гаркнул Владимир. – Перестань провоцировать! И так тошно, а тут еще ты… Собирайся, поедем домой.

– А я не хочу домой. Мой дом там, где ты…

Неизвестно, куда завела бы ссора, последнее время дело доходило чуть ли не до драк, если бы не явление, временно спустившее страсти на тормоза.

– Привет, – сказала Катя, как ни в чем не бывало усаживаясь за стол. – Что тут у вас есть поесть вкусненького?