Все совпаденья не случайны - Диана Бош

– Ба, какой гость к нам пожаловал! – ерничая, сымитировал поклон бывший бухгалтер. – Не хотите ли чаю откушать?

– Паяц! Фигляр! – прошипел Никита с ненавистью.

– Ах, господи, сколько патетики и дешевых эффектов, – притворно вздохнул Одинков. – Театральное мастерство вы явно не в «Щуке» изучали.

– Где – моя – жена? – четко разделяя слова, произнес Лавров.

– У вас жена потерялась? Ах, какая досада! Наверное, загуляла.

– Сволочь, закрой рот! – Никита подскочил и схватил Одинкова за грудки. И тут же почувствовал, как в живот уперлось дуло пистолета.

– Пробитые кишки – не самая приятная штука, – хохотнул Одинков, насмешливо наблюдая за замершим Никитой. – Или предпочитаешь простреленную селезенку?

Никита ослабил хватку и опустил руки.

– Вот так-то лучше, – улыбнулся Одинков, поправляя пиджак и отходя на безопасное расстояние. – Видишь, как с тобой легко справиться? Достаточно только сделать чуть-чуть больно – и все. Неудивительно, что Эльза ушла от тебя. Ты – слабак. О, как она хороша в постели…

– Заткнись! – прошипел сквозь зубы Никита, засовывая руку в карман. Палец его нащупал курок, и дуло четко обозначилось сквозь тонкую ткань плаща. – Еще одно слово, и я сделаю в тебе дыру.

– Да, да, я помню: Бог поделил людей на сильных и слабых, а мистер Коки всех уравнял, – продолжал ерничать Одинков. – Сэмюэл Кольт, придумавший револьвер, оказал дурную услугу эволюции: слабаки должны умирать, уступая место сильным.

– Себя ты, надо понимать, причисляешь к сильным, – усмехнулся Никита. – Вот только маленький нюанс: сейчас ты у меня на мушке.

– Хочешь меня на понт взять? – саркастически засмеялся Одинков. – Не выйдет! Я ведь знал, что мой дражайший начальник и хозяин фирмы Никита Лавров держит в сейфе пистолет. Аккуратней надо быть, когда при подчиненных сейф открываешь. А идти с голыми руками на вооруженного может только полный дурак.

– Где моя жена?

– Думаешь, я буду отвечать?! А если, как только я скажу, ты убьешь меня? Нет, так не пойдет. Сделаем ченч – поменяем твой пистолет на информацию о месте, где находится твоя жена.

– Хорошо, но ты положишь свой пистолет тоже.

– Ты не понял, – ухмыльнулся Одинков, – здесь условия диктую я. А ты, если не хочешь, не соглашайся. Кстати, она совсем плоха, бедняжка. Исхудала, побледнела. Хотя, может быть, еще протянет день-два. Успеешь найти?

Никита чувствовал, что скорее всего Одинков блефует, и Эльза находится здесь же, в одной из многочисленных комнат, но страх ошибиться парализовал его волю.

– Хорошо. – Лавров осторожно положил пистолет на пол и выпрямился. – Теперь твоя очередь.

– Не считается, – покачал головой Одинков, – развод для лохов. Как только я положу свой, ты вполне успеешь выстрелить. Толкни-ка ногой пистолет ко мне, чтобы я был спокоен.

Никита несколько секунд колебался, потом решительно пнул пистолет.

– Да ты и правда кретин, – расхохотался Одинков, подняв пистолет. – Неужели ты поверил во всю ту чепуху, которую я тут нес? Знаешь, что я сейчас сделаю? Убью тебя из твоего же пистолета, потом вложу его тебе в руку, и получится, что ты застрелился сам. Узнал об измене гулящей жены и застрелился. Должен же я довести начатое до конца! Кстати, где ты так долго шлялся в то утро, когда получил мое письмо? Сказано же было: «Поторопись».

«Когда не знаешь, что сказать, говори правду, – мелькнула у Лаврова мысль. – Особенно, если находишься в безвыходном положении».

– Был в гостях у одной старушки, – сказал он вслух. – Лизаветой Саввичной ее зовут. Очаровательнейшая женщина! Через дорогу ее перевел, домой проводил, она мне стихи читала…

Реакция, которая последовала, ошеломила Никиту. Одинков вдруг мертвенно побледнел, губы его плотно сжались, а в глазах мелькнула ненависть.

– Ты не должен был оказаться там!

– Я хоть и слабак, а старушек в беде не оставляю. Когда у человека приступ, ему принято помогать – к примеру, вызвать врача. – Никита внимательно разглядывал Одинкова. – А почему тебя вдруг мои слова так взволновали? Вы знакомы? Постой-ка… Ну, да, конечно, мужчина на портрете в ее комнате… То-то его лицо показалось мне знакомым! Это твой отец, да?

– Заткнись!

– Значит, я угадал, Лизавета Саввична твоя мать. И в тот момент, когда я спасал ей жизнь, ты, скотина…

– В мои планы не входило убивать тебя, – перебил его Одинков, – но ты ломаешь мне всю игру. Прощай.

Раздался сухой щелчок – и ничего не произошло. Одинков чертыхнулся и, заметно нервничая, перезарядил пистолет. Ждать еще одной осечки Никита не стал. Он отпрыгнул в сторону, перекатившись по полу, сбил Одинкова с ног и, резко вывернув ему кисть руки, вышиб оружие. Одинков тут же попытался снова вооружиться, но Никита, изловчившись, оттолкнул пистолет так, что тот отлетел к противоположной стене. Следующие несколько минут мужчины катались по полу, рыча и пытаясь друг друга задушить. Одинкову удалось вывернуться, и он почти дотянулся до пистолета, но Никита снова навалился и изо всех сил сдавил горло своего врага. Бухгалтер захрипел.

– Ты, должно быть, возомнил себя Господом Богом? – произнес Никита с ненавистью. – Решил, что имеешь право всех судить? Ну тогда и я могу устроить самосуд! А, как считаешь?

Он еще сильнее сжал пальцы, и глаза у Одинкова закатились. Тогда Никита на мгновение ослабил хватку, но этого оказалось достаточно, чтобы противник сбросил его с себя и, сев сверху, направил пистолет в грудь.

– Второй осечки не будет, – желчно обронил бухгалтер.

И раздался выстрел.