Гибельный день - Эдриан Маккинти

Slán abhaile![23]Я не вернусь сюда никогда. Я это точно знаю.

Я должен решить, что теперь делать. Сумела ли Бриджит убедить копов не вмешиваться? Буйная копна рыжих волос, холодная улыбка, совершенное тело. Она могла быть дочерью Елизаветы и Эссекса, королевой Боудиккой… Да что там! Она смогла стать самой могущественной хозяйкой преступного клана в Соединенных Штатах.

Конечно, она будет около телефонной будки рядом с Часовой башней Альберта. Я так и видел эту картину. Дождь прекратился. Скользкие и мокрые улицы. Она выходит из взятого напрокат «даймлера». Бриджит в плаще, в руке портфель, битком набитый деньгами. Осунувшееся, обеспокоенное, настороженное бледное лицо. Прямо черно-белый кадр из «Третьего лишнего» или «На грани».

Часовая башня — слишком хорошо известная приезжим достопримечательность. Вряд ли кто-то из местных назначит здесь встречу. Старик, похоже, если и родился в Белфасте, то слишком долго прожил за границей.

Я задумался, а когда вновь взглянул в зеркало, город уже почти исчез. Остались только приземляющиеся «вертушки» и мерцающие отблески огней в черной воде залива. Машин становилось все меньше и меньше. Всё будто проваливалось в мокрую ночь еще одной среды в июне.

Ну и отлично.

Зеленое такси свернуло в сторону холмов. Среди полей виднелись фермы. Беленые каменные дома, готовые встретить непогоду: соломенные крыши в глиняной обмазке, укрытые кусками зеленого пластика. Дорога сужается. Двигатель ревет, когда машина на пониженной передаче вкатывается на все более крутые подъемы. С моей стороны виднеются болота, черные пакеты, прицепившиеся к проволоке, огни, блуждающие по Ирландскому морю и постепенно растворяющиеся в туманной дымке, что скрывает очертания острова Великобритания. Романтические пейзажи, столь неуместные в данных обстоятельствах. Ибо я уже приближаюсь к цели.

Игрушечные яхты в заливе. Очертания островов и холмов, из которых состоит Южная Шотландия. Зеленый пейзаж, кельтское небо и синяя вода, в которой все отражается похожим на лоскутное одеяло или карту-головоломку этого закоулка Вселенной.

Неохватное небо, просторная земля, широкое море — и вдруг картина расплывается. Черные точки перед глазами, гул в голове, пульсирующая боль в ребрах, ощущение, что земля медленно уплывает, перестает быть опорой. Во рту пересохло. Выжал сцепление, переключился на нейтралку, потянул ручной тормоз, открыл дверь и выпал из машины.

Упал на траву и попытался вздохнуть. Сердце отчаянно лупит по ребрам. Я лежу ничком на траве, рука попала в канаву. Мне все равно. Вдыхаю сырой ирландский воздух, стягиваю с себя куртку.

Внутренний голос командует: «В машину! В машину!»

Я все еще судорожно хватаю ртом воздух. Лежу на груди с распростертыми руками, вдыхая убийственное амбре глинистой жижи, силоса и навоза.

Дышать становится чуть легче.

Где я?

Холмистая местность, ведущая к плато Антрим. Дорога к горе Нок. Да, все верно. С неба сеется легкая морось, небо — грязно-серо-зеленого оттенка черного. Когда появятся звезды, они будут отличаться от тех, к которым я привык за последние несколько месяцев.

Дует порывистый ветер, протискиваясь между гор с моря. Я встал и прошелся вдоль дороги. Дыхание почти пришло в норму.

Все в порядке? Что произошло? Ты проигрываешь? Ты можешь проиграть в ноль часов одну минуту, но не сейчас. Завтра будет завтра. А сейчас соберись, сукин ты сын! На кону не только твоя жизнь. От тебя зависит жизнь матери и дочери.

— Подожди еще немного, — сказал я себе, с трудом уселся и достал пачку сигарет из кармана. Лепешки в канаве сплошь облеплены мухами. А еще и слепни, и комары! И эта вонь! Я был легко одет и замерз. Может, сигарета согреет. «Мальборо лайтс», слабые, а, все равно… Прикуриваю…

Я почувствовал тепло в носу, хотя кончики пальцев покусывал морозный воздух. Вдохнул дым, закашлялся и закрыл глаза. Давно не курил. Вспомнил. Табак согревает легкие, наполняя их резким, с горчинкой вкусом.

Я затянулся в последний раз и пошел к машине.

Я готов.

Такое больше не повторится.

Никогда.

Машина углубилась в холмы. Наконец я нашел указатель, который вел в сторону какой-то узкой однополосной дороги. Увидев пожилую женщину с колли, я высунулся в окно:

— Простите, пожалуйста, это дорога к Ноку?

Собака отправляла естественные надобности, и пожилая женщина пыталась поймать кал в пластиковый пакет, зажатый в руке. Видно, из-за больной спины она не могла нагнуться ниже, да и собака не слишком-то радовалась возне сзади: ей не дают сделать свои дела. Человек, не особенно торопящийся, мог бы счесть зрелище довольно любопытным.

Женщина распрямилась:

— А куда вы направляетесь?

— Где-то рядом с Ноком расположено поместье Оранжевой ложи. Мне нужно туда успеть к собранию.

— Уверяю вас, здесь нет никакого поместья! — ответила женщина.

— Но это дорога к Ноку?

— Да, вы едете правильно, — ответила старушка и медленно, слишком медленно, отошла с дороги.

Я с трудом подавил желание сбить ее, нажав на газ. Она приветливо помахала мне рукой, и я устремился в сторону горы.

Через несколько поворотов стало ясно, что это именно та самая дорога. Участки ухоженного леса приближались к фермам, сменяясь густыми зарослями молодых елей, в которых вы можете скрываться месяцами и никто не сможет вас найти. Я надеялся, что таинственное поместье не пряталось в глубине одной из чащоб.

Я по-прежнему ехал в гору, и теперь огромный военный памятник из гранита, стоящий на вершине, уже невозможно было не заметить. Я припарковал машину и побежал к памятнику. Со смотровой площадки был виден весь Белфастский залив и его окрестности. Над холмами на западе еще можно было наблюдать отблески величественного заката, а на востоке небо было черным, и в городках, окружающих залив, уже зажглись уличные фонари.

Я внимательно оглядел окрестности. Ни одного разрушенного здания, ни одной припаркованной машины, никаких тайных укрытий, никаких арок, никаких поместий. Ничего.

Моран все-таки был прав. Я провалю это дело.

Мне нужно было взять Динджера с собой. Придумать какую-нибудь байку и украсть ребенка. Боже… Он мог бы показать мне место, куда его возил брат.

Все псу под хвост.

Идиот! Придурок!

Самобичеванию я предавался недолго, взял себя в руки.

Так, успокойся, остынь. А что, если я вернусь обратно и привезу парня с собой? За сотню фунтов мамаша с удовольствием продаст его мне с потрохами.

Я поглядел на часы. Почти десять. Времени, чтобы съездить в Бангор и вернуться до полуночи, уже не осталось.