Человеческий фактор - Виктор Пронин

– Преступники уже успели уехать? – спросил Епихин, перебирая снимки – небольшие, плохо сделанные, но именно в этом и была их убедительность. Если бы они были размером со школьную тетрадь, если бы сверкали лаком, если бы снимал мастер, а снимки мастера видны сразу, Епихин мог бы в них усомниться, но в этих сомневаться не приходилось. Именно такими получаются фотографии, сделанные впопыхах, когда жертва еще дышит, когда кровь еще сочится из ран, когда в горле у жертвы еще что-то клокочет, вызывая в душе очевидцев оторопь.

– Успели, – кивнул сержант. – Парень там оказался рядом... Сказал, что какой-то «жигуленок».

– А Долгов еще был жив?

– Жив, – опять кивнул сержант. – Но только он уже был не жилец, а что ты хочешь – три дыры в спине... Когда я ближе подошел, у него еще и это... Контрольный выстрел в голову. Профи работали... Видно, кого-то достал мужик, хорошо так достал...

Епихин бездумно перебирал снимки, вчитывался в написанное на обороте, и, странное дело, эти слова почему-то убеждали его больше, чем сами снимки. Попалась фотография, сделанная крупным планом, – лицо, залитое кровью. Входного отверстия не было видно, пропитанная кровью прядь волос закрывала место входа пули между ухом и виском. Но родинка, хорошо знакомая Епихину родинка, была видна хорошо. На снимке действительно был Долгов, да и профиль был его, долговский...

– А потом что было? – спросил Епихин.

– Как обычно, – сержант махнул рукой... – Погрузили на носилки, сунули в машину и увезли. Мне рассказывали, что он по дороге умер.

– А откуда машина взялась?

– «Скорая», что ли? – Сержант передернул плечами. – Так это же единственная дорога, которая связывает Немчиновку с Большой землей. Все машины по этой дороге и въезжают, и выезжают... И «Скорые» тоже. Какая-то бабуля вызвала, всадили ей в одно место укол и поехали обратно... А тут убийство... Постоишь на этой дороге пятнадцать минут – обязательно «Скорая» мимо проедет...

– Вообще-то, да, – уныло согласился Епихин, продолжая тасовать снимки.

– Если тебе нужны подробности, поговори с тем парнем... Он живет в просеке... Видел убийц... Они и в него бабахнули, но промахнулись – он успел в свою калитку.. Калитка железная, он щеколду задвинул и уже как в танке...

– А номер дома?

– Не помню... Как спустишься с дороги на тропинку – первый дом направо... Опять же – железная калитка... В зеленый цвет выкрашена. Слушай, мужик, – сержант помолчал. – А зачем тебе все это? Куда пуля вошла, откуда вышла... Проехали. Жизнь продолжается.

– Работали вместе, – неопределенно ответил Епихин.

– А раньше где был? Уж месяц прошел...

– В отпуске.

– Ну и приехал бы пораньше...

– Да не знал я! Не знал! – вдруг закричал Епихин.

– Ну и шуметь тоже не надо, – сержант похлопал Епихина по руке, взял снимки, перетянул резинкой и сунул в карман. – Вещдоки, – пояснил он. – Вернуть нужно. А к очевидцу загляни, он разговорчивый парнишка.

Зеленую калитку Епихин нашел сразу. Подергал – оказалась запертой. «Это правильно, – подумал он. – После таких событий лучше запирать». В листве, свисающей из-за забора, он нашел кнопку звонка. Нажал, прислушался. Перезвона не услышал, но с крыльца раздался молодой голос:

– Кто там?

– Свои, – ответил Епихин.

Странно, но ответ парня почему-то успокоил, и он безбоязненно открыл калитку. Был он точно в таком же виде, как и в день убийства, – синие обвисшие штаны и... И все.

– Слушаю, – сказал он.

– Я с фабрики... Директора у нас убили...

– Ну?

– В милиции сказали, что можно поговорить с вами... Вроде вы единственный, кто видел, как все произошло...

– А зачем вам это?

– Работали вместе, – повторил Епихин, и опять этих слов оказалось достаточно.

– Проходите, – парень подождал, пока Епихин перешагнет порог калитки, закрыл за ним скрежещущую дверь и задвинул щеколду. – Вон там, под деревом присаживайтесь, – он махнул рукой в сторону небольшого столика под старой яблоней.

– Слушаю вас внимательно, – церемонно сказал парень и, усевшись на разболтанную скамейку, подпер щеку кулаком.

– Все произошло у вас на глазах? – спросил Епихин.

– Я выскочил на дорожку, когда раздались выстрелы. Мужик уже лежал в траве, трепыхался... А эти двое бежали прямо на меня... Машина поджидала их на дороге. Я вначале не врубился, хотел спросить, что случилось... А первый в меня бабахнул, не раздумывая...

– Кавказские ребята?

– Мне не показалось... Вроде наши... Один высокий, второй пониже. И как бы это сказать... Полноватый.

– Ясно, – кивнул Епихин.

– Что, знакомые?

– С чего ты взял?

– Как-то вы сказали... Будто ожидали услышать, какие они из себя...

– Да откуда мне знать...

– Может, ваши клиенты? Покупатели, поставщики, конкуренты...

– Не было у нас конкурентов.

– Значит, только внутренние разногласия?

– С чего ты взял? – напрягся Епихин.

– Ну как... Мужика-то завалили... Значит, была причина. Может, баба его шастала с кем попало?

– Как знать, – ухватился Епихин за спасительную версию.

– Хотя нет, – протянул парень. – Такого быть не может. Не может такого быть, – повторил он.

– Почему?

– Ну как... Если баба шастает, значит, убить могут или ее, или шастуна. Мужик-то при чем? Он и так потерпевшая сторона. Вот он может убить... Хотя нет, уже не может, – закручинился парень. – Раны оказались несовместимы с жизнью.

– Они и в голову ему выстрелили?

– Мне в милиции показывали снимки... И входное отверстие, и выходное, – парень замолчал, уставившись в зеленую калитку, будто в ушах у него до сих пор грохотали выстрелы того дня.

– Ну показали, и что? – раздраженно спросил Епихин.

– А то! – Парень, видимо, считал, что и так сказал достаточно.

– Что – то? – не унимался Епихин.

– А то, что показывают только входное отверстие. А выходное только для внутреннего потребления. Не показывают они выходное отверстие. Мне показали, поскольку единственный очевидец... А больше никому. Даже жене не показали. А мне показали, – парня, кажется, заклинило на этих словах, и он без конца повторял их, уставившись Епихину в глаза.

– Почему? – почти закричал Епихин, потеряв терпение.

– Ты что, сам не знаешь?

– Господи! Да что я должен знать?! Скажи уже мне наконец, чего тянешь?

– Я тяну? – отшатнулся парень от стола. – Это я тяну?