Дар мертвеца - Чарлз Тодд

Он еще некоторое время копал под скамьей, но больше земля ничего не выдала.

Хэмиш предположил: «Кто-то похоронил здесь домашнего питомца, кошку или небольшую собаку, а потом передвинул скамью, чтобы могилку не потревожили».

Ратлидж, снова севший на четвереньки, нехотя согласился. Животное, завернутое в старое одеяло…

В конце концов, он меньше всего хотел найти здесь Элинор Грей. Тогда его следствие в Шотландии будет окончено.

Раньше он не хотел ехать в Шотландию. Теперь он не хотел уезжать отсюда. Ему еще многое предстояло сделать.

Ратлидж сдержал слово и поехал обедать с Хью Фрейзером. Они пошли в небольшой ресторан, как видно пользующийся особой популярностью у тех, кто приезжал в городок за покупками. Фрейзер извинился за переполненный зал.

— Если бы мы пошли в отель, нам бы не дали покоя. Люди то и дело подходили бы к нашему столику и говорили о делах.

— Мой отец был юристом. Он говорил, что право — обворожительная любовница.

Фрейзер поморщился:

— Право — еще ничего. И позволяет неплохо зарабатывать на жизнь. Мои клиенты приезжают со всей округи, от Лох-Ломонд до Калландера. Просто я больше не получаю от своей работы прежнего удовольствия. Так и не привык к виду смерти. Во Франции нам пришлось туго, но мы ведь отстреливались. С эпидемией «испанки» все было по-другому. Помню, надо мной склонилась медсестра, она меняла мне повязку на руке и вдруг упала на кровать. Санитары унесли ее, как мешок лука. К рассвету она умерла. «Испанка» косила людей как… какая-то средневековая чума. От нее умерли мои соседи справа и слева и еще семеро в другой палате. Помню, как ночью приходили священники, санитаров не хватало, чтобы принести нам воды. На глазах у моего отца два человека упали прямо на улице, не дойдя до дому. — Фрейзер невесело рассмеялся и вдруг сказал: — А вы замечательно умеете слушать, вы знаете?

— Профессия обязывает, — беззаботно ответил Ратлидж.

— Раньше я никогда об этом не говорил. Откровенно говоря, не мог. Видите ли, я остался в живых… и даже смирился с потерей руки. Я был готов жить дальше. А потом словно из ниоткуда — эпидемия «испанки»… Начался настоящий кошмар. И я ужасно боялся умереть от гриппа. «Испанка» очень подкосила меня. Я только сейчас начинаю это понимать.

— У всех нас свои кошмары, — произнес Ратлидж более пылко, чем собирался. — И некоторых они не отпускают даже при свете дня.

— Да, но большинство людей не просыпаются в холодном поту, на грани крика. Со мной такое случалось раз-другой — я до смерти пугал жену. — Судя по выражению его лица, такое случалось гораздо чаще, чем он готов был признать.

К ним подошла официантка и приняла заказ. Фрейзер развалился на стуле, мелкими глотками пил вино. Он немного успокоился, и даже морщины на его лице разгладились.

— Нашли, что искали, в доме Робби? — с любопытством спросил он.

— Возможно. Похоже — учтите, доказательств нет! — что Элинор Грей приезжала сюда в шестнадцатом году, вскоре после того, как узнала о гибели капитана Бернса. И провела две ночи в его доме.

Фрейзер изумленно воззрился на него:

— Старушка Реберн… извините, соседка, миссис Реберн… мне ничего не говорила!

— Она не знала. Элинор приехала в Шотландию с человеком, которому сказали, где можно взять ключ от дома. Скорее всего, с каким-то другом Бернса. Во всяком случае, так мы предполагаем. Возможно, он был другом Элинор и действовал по ее распоряжению. Миссис Реберн его помнит. — Ратлидж вкратце описал того человека Фрейзеру и на всякий случай передал, как выглядел блондин, приезжавший к Атвудам вместе с Робби Бернсом. — Узнаете его?

— Господи… нет! — Подумав, Фрейзер продолжил: — Должно быть, Робби познакомился с ним в Лондоне, когда поправлялся после ранения. Палестина, говорите? — Он покачал головой. — Н-нет… с людьми оттуда я почти не общался. А когда меня комиссовали, я сразу отправился сюда, в Лондоне не задерживался. Интересно, почему там остался Робби?

— Он познакомился с Элинор.

— Да. Наверное, в ней все дело. — Им принесли обед. Ратлидж увидел, что кто-то на кухне заранее порезал для Фрейзера курицу. Кусочки сложили так, чтобы человеку с одной левой рукой удобно было брать их вилкой. — Знаете, он провалялся в госпитале больше месяца и еще два месяца провел в каком-то поместье, где лечили выздоравливающих. Может быть, вам удастся выяснить фамилии других пациентов, которые лечились там одновременно с ним. Поместье находилось где-то в Суссексе. Оно называлось Саксхолл… Саксвуд… как-то так.

— Спасибо. Постараюсь что-нибудь разузнать.

Фрейзер положил вилку и взял бокал.

— Наверное, Робби был ей небезразличен, — сказал он. — Проделать такой путь… Жаль, что их лишили будущего. — Он процитировал строки из стихотворения О.А. Мэннинг:

Мы ушли от тепла и родных очагов

И стояли, дрожа, под холодным дождем,

Стали пушечным мясом и умерли все,

Нашим саваном стала вонючая грязь,

И не руки любимых утешили нас,

А накрыли кости погибших прежде…

Ратлидж узнал слова. Но сказал лишь:

— Мэннинг понимала больше многих.

— Да. — Фрейзер вздохнул. — Что ж, когда найдете Элинор Грей… надеюсь, она счастлива сейчас… пожалуйста, передайте ей, что Робби тоже ее любил. Я искренне думаю, что он любил ее.

— Вы не помните, у капитана Бернса была собака или кошка?

— Нет. Он часто путешествовал. Но его невеста любила кинг-чарлз-спаниелей. — Он улыбнулся. — Джулия повсюду таскала их с собой, маленьких озорников, которые вечно просились ко всем на колени. Не знаю, как Робби с ними мирился! Верно говорят — любовь зла.

— Капитан Бернс хоронил кого-нибудь из песиков в саду?

— Откуда же мне знать? — Фрейзер широко улыбнулся. — Хотите сказать, он сначала его убил? Должно быть, пару раз Робби испытывал ужасное искушение.

Из долины Троссахс Ратлидж отправился на восток, в самое сердце Шотландии.

Молодые солдаты-шотландцы, служившие во Франции под его началом, впервые так далеко уехали от родного дома, за свою короткую жизнь они знали только свои и соседние деревни и городки. Уроженцы Хайленда, высокогорных районов Шотландии, оживленно вспоминали клановые распри, кровную месть, сражения, наложившие свой отпечаток на каждую шотландскую семью, как будто все происходило вчера. И лишь такие события, как битва при Каллодене[8]и зачистка Шотландского высокогорья[9], изменили Шотландию навсегда.