Красное бикини и черные чулки - Елена Яковлева

День прошел скучно и муторно, словно в похмелье. Так всегда бывает, когда вдохновишься на что-нибудь великое, а тебя возьмут и осадят. А вечером мы привычно расползлись по своим норам. Вернее, я-то в свою, а Жанка — к Порфирию, сдувать пылинки с его нимба.

Дома от скуки и с досады я в одиночку выпила полбутылки вермута, уж не помню с каких времен пылившегося в шкафу. Собиралась уже лечь пораньше, когда подоспело неожиданное развлечение. Лейтенант Др-Бр позвонил и сделал мне сообщение следующего содержания:

— Ваша машина «ВАЗ-21…» ну и так далее найдена во дворе дома по улице Заводской. Угонщик тоже найден. Пронин Игорь Николаевич. Он утверждает, что является вашим мужем, а автомобиль перегнал, чтобы отремонтировать. Стартер, говорит, барахлит… Ну, что делать будем? Заявление забирать?

Я хотела было сказать, что Пронин мне никакой не муж, но не стала вдаваться в подробности собственной личной жизни. И так уже все, поди, знают, насколько я «неразборчива» в связях.

— Будем забирать заявление, — вздохнула я. — И писать благодарность за оперативную работу.

— Да нет уж, — гордо отказался лейтенант Др-Бр, — мы уж как-нибудь без благодарностей обойдемся. Нам бы просто такой бестолковой работы поменьше… — И бросил трубку, оставив меня в препаскудном настроении.

Я двинулась на кухню, чтобы утолить печаль оставшимся вермутом, а тут — новый звонок. Только уже в дверь. Подошла, глянула в глазок и, ничего не разглядев, строго спросила:

— Кто там?

— Это я, Марина Владимировна, — неожиданно отозвался из-за двери приглушенный и смущенный голос Краснопольского. — Извините, что пришел среди ночи, но у вас телефон почему-то не отвечает, а мне срочно нужно с вами поговорить…

Телефон не отвечает. Да только же звонил, подумала я зачем-то. Наверное, от растерянности, как-никак Краснопольский наведывался ко мне впервые в жизни, поскольку демонстративно предпочитал держать дистанцию с подчиненными. Так что причина, заставившая его пожертвовать принципами, должна была быть весьма и весьма серьезной.

Естественно, я открыла дверь и пригласила его войти. Начальство, как-никак.

— Что-нибудь случилось? — Я запахнула халат и отступила, гостеприимно пропуская Краснопольского в прихожую.

— Да, у нас опять несчастье, — помрачнел лицом Краснопольский. — С Жанной Аркадьевной…

— Что?! — Я закрыла лицо руками.

— Она жива, жива, — быстро говорил Краснопольский, — только в тяжелом состоянии, в реанимации, хочет вас видеть… Понимаете, она из автобуса выходила, поскользнулась и упала под колесо… А водитель, он в темноте не сразу заметил… Да вы собирайтесь, собирайтесь… Нужно срочно ехать!

— Минутку! — Я схватила первые попавшиеся тряпки и побежала в ванную одеваться.

— Спускайтесь вниз! — крикнул мне из прихожей Краснопольский. — А я пока машину разверну. Да, я не знал, как к вам подъехать, и оставил ее в переулке, возле аптеки, знаете?

— Конечно, конечно, я сейчас, — отозвалась я, спешно натягивая на себя одежду. Пулей вылетела из ванной, напялила пальто, повесила на плечо сумку и, захлопнув за собой дверь, выскочила в холодную, метельную ночь.

* * *

— Ну быстрее же, быстрее, — поторопил меня Краснопольский, открывая дверцу своего серебристого джипа, — каждая минута дорога.

Однако поехал почему-то не по проспекту, а какими-то закоулками-переулками. Впрочем, я не сразу это заметила, потому что была слишком потрясена случившимся с Жанкой несчастьем. И все же, когда мы заехали в глухомань наподобие небезызвестной Скотухи, поинтересовалась, в какой Жанка больнице.

— В пятьдесят пятой, — не очень уверенно ответил Краснопольский, сворачивая на чуть ли не проселочную дорогу.

Мое беспокойство нарастало по мере того, как джип Краснопольского, бодро прыгая на ухабах, удалялся от центра, и достигло кульминации при виде вырастающего из темноты леса.

— Куда мы едем? — завертела я головой. — Здесь же лес!

— А мы уже приехали, — преспокойно сказал Краснопольский и затормозил под какой-то развесистой елкой, после чего выключил двигатель.

— Ничего не понимаю. А где же больница? — Я чувствовала себя последней идиоткой. — Мы же к Жанне ехали.

— А зачем вам к ней? С ней все в порядке, — ответил Краснопольский, невозмутимо закуривая.

— Как? Она разве не попала под колесо?

— Нет, она не попала, — затянулся Краснопольский, — а вот вы, Марина Владимировна, попали. Глупо попали. Как говорится, ни за что ни про что.

— Что вы хотите этим сказать? — Я отодвинулась и прижалась к дверце.

— Зря вы так беспокоитесь! — усмехнулся Краснопольский. — Отсюда не убежишь. До ближайшего жилья далековато, а проехать можно. Я специально днем приезжал — все проверил и подготовился. И яму вырыл тут, рядом, саперной лопаткой, она всегда у меня в багажнике лежит на всякий случай. Если застрянешь, первейшее дело, хоть землицы подкопать, хоть веток нарубить. Но земля сейчас мерзлая, даже мозоль натер. — И он продемонстрировал мне свою правую ладонь, на которой и впрямь красовалась мозоль, причем кровавая. — Ямка получилась не очень глубокая, но уютная…

— Какая ямка? — Мне всерьез стало страшно.