Рассказы - Роберт Альберт Блох

— И вы, я вижу, привели с собой гостя.

— Да. Я думал, вы не будете возражать.

— Это…

— Я знаю. — Миссис Хаббард слегка улыбнулась. — Пожалуйста, садитесь, а я постараюсь убедить скептически настроенного мистера Орландо Крауна, что я действительно экстрасенс.

Брови Крауна приподнялись, когда его зад опустился в кресло. Он начал было отвечать, но мексиканка снова открыла дверь и впустила в комнату еще четырех человек. Мы повернулись и уставились на толстого краснолицего мужчину с усами, дородную матрону в цветастом ситцевом платье, бледную блондинку в очках и худую седовласую женщину, которая теребила свои коралловые бусы.

Миссис Хаббард, не улыбаясь, указала им на места за столом. Они сели с легкостью и уверенностью постоянных клиентов, которые бывали здесь много раз до этого. Мексиканка принесла еще один стул и снова исчезла.

Никто не произнес ни слова. Орландо Краун наблюдал за миссис Хаббард. Я наблюдал за Крауном Орландо. Миссис Хаббард, казалось, ни на кого не смотрела. Во всем происходящем ощущалось много странного очарования и старомодного веселья. Я ждал, что что-то произойдет. Ждал, когда закроются жалюзи, когда в темной комнате раздастся шепот, стук и вопли, когда по грифельной доске заскрипит мел, или из уст стонущей женщины вырвется фосфоресцирующий призрак.

Вместо него снова появилась мексиканка. В руках она держала блокнот из дешевой синей бумаги, пачку конвертов и горсть желтых карандашей. Из всего этого вороха вещей в центре обеденного стола миссис Хаббард образовался небольшой беспорядок.

Мы наблюдали, как девушка повернула свои толстые бедра к двери. Краснолицый мужчина теребил усы, матрона играла сумочкой, девушка в очках кашляла, седая женщина перебирала свои коралловые бусы вместо четок.

— Возьмите, пожалуйста, карандаш, лист бумаги и конверт.

Миссис Хаббард была готова приступить к своим обязанностям. Мы все нащупали реквизит, как было указано.

— Наша группа сегодня немного больше, чем обычно, и поскольку есть обычная сдержанность в присутствии посторонних, я чувствую, лучше всего, чтобы вы изложили свои проблемы в письменной форме.

Миссис Хаббард похлопала себя по лбу и улыбнулась.

— Для начала я предлагаю каждому из вас записать по одному вопросу. Если у нас будет время, я буду рад поработать с вашими дальнейшими запросами лично — и в частном порядке, если пожелаете.

В данный момент, честно говоря, самое главное — завоевать ваше доверие. Без него у вас не будет веры ни в мою силу, ни в мои способности помочь вам. Так как некоторые из вас посетили меня сегодня в первый раз, я собираюсь использовать довольно эффектное устройство, чтобы убедить вас в моем экстрасенсорном восприятии.

Глубокий, интеллигентный голос плавно, легко, убедительно вырывался из грубого рта этой толстой, потной старухи.

— Я не большой шоумен — и не могу предложить вам темную комнату, опрокидывание стола, присутствие призраков. Но если каждый из вас напишет вопрос на листе бумаги, сложит его и лично запечатает в конверт, возможно, я смогу продемонстрировать интересный психический феномен.

Последовала пауза, общее чувство неуверенности. Миссис Хаббард не нужно было быть мистиком, чтобы почувствовать это.

— Пожалуйста. Все очень просто. Я зачитаю вам ваши вопросы в том виде, в каком вы их написали, не вскрывая конвертов. — Миссис Хаббард улыбнулась. — Никакого обмана не будет. Вы можете изучить бумагу, карандаши, конверты. Вы не найдете ни углерода, ни воска, ни кислотных обработок, чтобы вывести надпись. Никакого ожидания. Я зачитаю вам ваши вопросы, а затем открою ваши конверты, один за другим. Это должно служить убедительным доказательством тех сил, которые действуют через меня. Тогда я дам вам ответы.

Так что, если вы напишете, пожалуйста, сделайте это, и задавайте искренние вопросы — все, что ближе всего к вашему уму и сердцу…

Краснолицый человек нацарапал что-то на своем листе бумаги и аккуратно сложил его вчетверо. Матрона облизала кончик карандаша и нахмурилась. Я закрыл газету и написал: «будет ли моя новая книга написана к осени?»

Миссис Хаббард никак не могла прочесть наш почерк. Она встала и подошла к маленькому карточному столику, стоявшему в углу комнаты. Она придвинула лишний стул и уселась за стол, ожидая, пока мы сложим листы и зашуршим.

— Принесите ваши конверты лично, пожалуйста, — попросила она. — Я не хочу, чтобы меня обвинили в подмене.

Мы прошли мимо стола и снова сели, наблюдая, как она собирает шесть конвертов, тщательно перемешивает их и кладет на угол стола. Она разложила их веером перед собой и нахмурилась. Наши стулья заскрежетали, когда мы повернулись к ней. Она включила лампу у себя за спиной и достала проволочную корзину для бумаг. Не было ни переключения, ни ловкости рук, ни проводов, ни зуммеров, ни каких-либо трюков. Мы уставились на миссис Хаббард, а она — на конверты. Ее лоб сморщился. Толстая рука наугад протянулась и вытащила из центра веера конверт. Она приложила его к складкам над глазами. Ее глаза закрылись. Потом она заговорила, и ее голос донесся откуда-то издалека — из глубины ее самой, из глубины конверта.

— Должен ли я продать свою собственность синдикату или продержаться до первого предложения? — прошептала она.

Краснолицый, усатый человечек выскочил, как чертик из табакерки.

— Вот именно! — крикнул он. — Ей-богу, это мой вопрос!

Орландо Краун и глазом не моргнул. Все остальные наклонились вперед, напряженные от волнения. Миссис Хаббард, не открывая глаз, улыбнулась нам.

— Пожалуйста, сдержите свой энтузиазм. Это мешает сосредоточиться. — Она вскрыла конверт, открыла глаза, небрежно взглянула на листок и положила его в плетеную корзину. И все это время она продолжала говорить. — Насколько мне известно, мистер Роджерс, эта собственность, о которой вы говорите, состоит из блока из восьми участков, расположенных к югу от Сан-Хуан-Капистрано, на 101-а, на побережье. Этот синдикат, о котором вы говорите…

Роджерс открыл рот, и она замолчала.

— Конечно, я не буду называть имен, если вы предпочитаете. Но правда ли, что они планируют построить отель на том месте? И что вчера они предложили вам 18 000 долларов наличными для прямой продажи, в то время как вы держитесь за 25 000 долларов? Я так и думала. Похоже, что, если вы откажетесь, они предложат вам 20 000 долларов в четверг. Если вы все же откажетесь и от этой суммы, в понедельник они примут вашу цену.

Не останавливаясь, пухлая рука отыскала другой конверт, прижала его к красному лбу. Глаза медиумы были закрыты, а рот открыт.

— Будет ли моя новая книга написана к осени?

Она читала мой вопрос, не открывая конверта!

Я снова попытался пронзить Орландо Крауна мягким взглядом. Я пытался понять происходящее.