Рассказы - Роберт Альберт Блох

ловить глупых мух. Она сидела там, одетая в темноту, и когда она склонила свою черную голову, я увидел белую часть, которая изогнулась, как вечный вопросительный знак. Ее глаза были глубокими озерами, а голос, казалось, исходил скорее из них, чем из ее рта. Ее руки странно двигались. Сибил — жест приветствия, каким она приветствовала нас и призвала нас, чтобы занять наши места вокруг стола. Восемь мест, восемь человек.

Я не сразу взглянул на Крауна. Орандо Краун был явно невосприимчив к экзотическим влияниям. Его маленькие глазки осмотрели комнату и моргнули, изучая все, что они видели. Он заметил занавески, свет свечи, глубокую нишу в дальнем конце комнаты, толстый ковер на полу, высокий потолок с балками, установленными так, чтобы заслонять слабое мерцающее пламя свечей.

Потом он посмотрел на миссис Принн. Он осмотрел ее черное бархатное платье, разглядывая длинные рукава с пышными оборками. Он взглянул на ее пышную юбку и свободные туфли, которые она носила, а затем толкнул меня, когда остальные заняли свои места, и сумел прошептать:

— Да ведь у нее тут все подстроено, сами видите — просто старомодная ведьмачка с достаточным количеством реквизита в одежде, чтобы снабдить целое племя индейцев.

Я кивнул, а затем, когда миссис Принн взглянула на нас, сел рядом с ней. На мгновение она закашлялась, потом зашуршала, откинулась на спинку кресла. Затем наступила долгая минута полной тишины. Ни органной музыки, ни гонга, ни курантов. Ничего кроме беззвучного шевеления теней в комнате, которая была вне этого мира.

Там сидела миссис Принн. Ее платье словно было из черного дерева, а тело вырезано из мрамора. Мы ждали, пока статуя заговорит.

— Здравствуйте. В этот вечер среди нас есть незнакомцы.

Миссис Брустер открыла рот, но одного взгляда медиума было достаточно, чтобы успокоить ее.

— Это не имеет значения. Мы приветствуем присутствие новообращенных. Даже присутствие неверующих не смущает нас. Нет большего блага для дела, чем обращение скептика к истине. — Я вижу, что джентльмен в конце, — она кивнула на Орландо Крауна, — взял на себя смелость принести черный саквояж. Из предыдущего опыта я предполагаю, что он попытается провести какой-то тест.

Она уставилась на Крауна с мрачной улыбкой.

— О, я сожалею об этом, миссис Принн. Наверное, мне следовало сказать вам. Этот господин…

— Нет нужды объяснять, миссис Брустер. Мне достаточно того, что они твои гости. — Улыбка стала менее мрачной. — Если наши скептически настроенные друзья пожелают каким-либо образом проверить этот сеанс, я буду только рада сотрудничать.

Краун положил свою сумку на стол. Все разинули рты.

— Чего же вы хотите? — промурлыкала миссис Принн. — Вы хотите заклеить двери скотчем, запечатать их? Посыпать пол пудрой? Натянуть веревки через всю комнату или сети? Не хотите ли связать мне руки и ноги? Считайте меня добровольным мучеником на алтаре науки.

В ее тоне прозвучала едва уловимая насмешка, и Орландо Краун ответил:

— Ничего столь сложного, уверяю вас. Я просто подумал, что было бы интересно изменить обычную процедуру — соединение рук, обычную на сеансе.

— А что вы предлагаете взамен?

— Это.

Орландо Краун вывалил на столешницу груду сверкающего серебра.

— Наручники! — выдохнула миссис Брюстер. — О, вы же не собираетесь надеть на нее наручники?

— Не только на нее, но и на всех нас. Видите ли, я привез дюжину пар; хватит с запасом.

— Но…

— Все в порядке, — сказала миссис Принн. — Мы приветствуем тесты. Полагаю, вы хотите немедленно надеть их нам на запястья. Так что, если нет возражений, я попрошу Чардура сделать мне одолжение.

— Я лучше сам займусь этим, — пробормотал Краун.

— Как пожелаете.

Орландо Краун действовал быстро. Он обошел вокруг стола, связывая запястье с запястьем, пробуя и проверяя каждый комплект наручников и довольно надежно фиксируя их на месте. Мы сидели, прикованные друг к другу цепями, и у нас не было ни одного недостающего звена.

— А теперь позовите, пожалуйста, Чардура. — Краун сел. — Он может надеть на меня браслеты и замкнуть круг.

Появился Чардур, приковав Крауна наручниками между мной и миссис Брюстер.

— Неужели сахиб хочет, чтобы я сохранил ключ? — осведомился индус.

— Ни за что на свете! Сахиб хочет, чтобы вы вложили ключ ему в рот.

— В его?

— Ты поймал меня, брат! Положи его мне в рот; я хочу знать, где он будет, когда погаснет свет.

Орландо Краун широко улыбнулся, и ключ скользнул в его ухмыляющийся рот.

— Вы можете уйти и запереть дверь, Чардур, — сказала миссис Принн. — Но, пожалуйста, перед уходом погасите свечи.

— А после этого, — крикнул Краун, — будь добр, покажись в дверях, когда будешь выходить. Только ради меня.

Свет исчез. Как и Чардур. Восемь из нас сидели в темноте вокруг стола, скованные вместе наручниками, как заключенные в трюме невольничьего корабля. Я не знаю, каково это на самом деле, но мне кажется, что воздух наполнен скрипами и стонами, хриплым дыханием и скрипом ветра, моря и сил снаружи.

Силы за пределами комнаты…

Мы не были на невольничьем корабле, но эти внешние силы присутствовали. Скрипы, стоны. Холодный ветер, вздыхающий и кружащийся. И голос миссис Принн откуда-то издалека. Глубокий голос, в глубокой темноте.

— Ты меня слышишь? Ты можешь услышать меня? Я призываю… призываю… ты слышишь?

Молчание.

— Я пытаюсь заставить тебя услышать… мы ждем… Я пытаюсь проиграть… с ним трудно бороться… теряю свой…

Тишина.

— Я иду.

Это был не ее голос. Я слышал подражателей, чревовещателей и пьяных шлюх в тавернах — но ни одна женщина не может по-настоящему подражать глубокому басу мужчины. Это был мужской голос, гортанный и напряженно ворвавшийся сквозь черные барьеры.

— Трудно найти дорогу. Кто-то борется с кем-то злым.

Он говорил, как индеец. Это был голос индейца. А потом — он явился и был похож на индейца!

Над головой миссис Принн сгустилась белизна. Она не была фосфоресцирующей или блестящей; она не давала никакого свечения, проливаемого хоть на один дюйм окружающего пространства. Это была просто бесформенная белизна, обретавшая очертания. Я увидел, как голова и руки мужчины высунулись из отверстия в темноте — отверстия, которое могло быть открытым ртом миссис Принн. Индеец? Я не был уверен, даже когда увидел единственную косу на бритом черепе. Появился клювастый нос, а затем покрытые шрамами и краской щеки.

— Мой Малый Топор.

Я ждал этого, и я ожидал, что это будет банально. Но это было не так, потому что я увидел лицо, возникшее из ниоткуда, услышал голос, возникший из ниоткуда. Или откуда-то не из этого мира.

— Я пришел предупредить. Зло здесь. Очень много. Враг.

Запястье в наручниках,