Темные сети - Никита Серков

Александр остался дежурить в больнице на ночь. Было решено, что у палаты постоянно кто-то будет находиться, чтобы исключить возможные чрезвычайные ситуации. Ближе к утру мальчику сделали некрэктомию — удалили все нежизнеспособные мягкие ткани, — после чего он проспал почти шестнадцать часов, пробудился уже поздно вечером следующего дня. Пока он спал, МВД возбудил уголовное дело и встретился с парой, которая подобрала ребенка на шоссе. Встреча состоялась там же, в больнице. Миронов приглашал их в уголовный розыск, но им не терпелось увидеть мальчика и, как они утверждали, удостовериться, что он в безопасности.

Это были полные мужчина и женщина за пятьдесят, одетые полностью в черное, как будто в трауре, поэтому их плотные фигуры-тени отчетливо выделялись на фоне светлых больничных стен. Он — в очках с толстыми линзами, у нее — светлые крашеные волосы.

— Откуда вы ехали? — без лишних слов и прелюдий начал Виктор Демьянович.

— С дачи, — взяла на себя инициативу женщина. — У мужа зрение совсем плохое, так что за рулем, как правило, я. За несколько километров до поворота на федеральную трассу мы увидели ребенка. Было темно, а ночью за городом намного холоднее, чем днем, особенно сейчас, в зимнее время, поэтому я сильно удивилась, заметив в свете фар фигуру ребенка. Даже не сразу поверила в то, что увидела. Он шел в одних брюках и рубашке, весь грязный и мокрый, как будто только что из-под земли вылез или из канализации. Мы его не задумываясь подобрали и повезли прямиком сюда. Я включила печку на максимум, а муж всю дорогу пытался его отогреть. Правда, он почти никак не реагировал. Что-то бормотал во сне.

— Что бормотал? — сглотнув от волнения, почти шепотом, как будто боясь спугнуть собеседника, спросил Миронов.

— Он еле шевелил губами, поэтому трудно было разобрать. «Подальше от дома…» или «дальше от дома», — приглушенно проговорил мужчина. — Нечто подобное… Я решил, что это он про свой дом, что убежал далеко или что-то в этом роде.

— Почему так поздно возвращались?

— Мы всегда стараемся возвращаться попозже, чтобы избежать пробок на дорогах, — произнесла женщина.

— Но вчера был понедельник, а не воскресенье. Вам разве не надо на работу? — пристально глядя на собеседников, произнес МВД.

— Надо, — несколько замявшись, промолвила женщина. — Но мы с мужем взяли отгулы на день за свой счет. На участке навалило снега — уборка заняла довольно много времени. Хотели привести все в порядок.

— А подвал у вас в доме есть? — как-то отрешенно спросил Виктор Демьянович.

— Да, — настороженно произнесла женщина, — а вам зачем это знать?

— Должен предупредить, что все ваши показания будут проверены, — игнорируя встречный вопрос, отчеканил Миронов. — Сейчас вами займется мой коллега Александр. Он запишет все ваши данные. А потом мы с вами поедем осматривать ваш дом и место, где вы подобрали мальчика.

— Я так понимаю, вы нас подозреваете в чем-то, — заметно нервничая, произнес мужчина. У него дрожала верхняя губа, а на лбу проступили капельки пота.

— Вы себе льстите, — мягко улыбнувшись, сказал Виктор Демьянович. — Мы благодарны вам за то, что проявили участие и, возможно, спасли мальчику жизнь, но долг обязывает нас проверить все варианты за неимением других.

В последнее время МВД стал жесток в общении с коллегами и в целом с людьми. Он отчасти радовался тому, что наконец смог перебороть эту свою вечную вежливость и стал несколько более властным и резким, но в душе каждый раз сомневался в сказанном и прокручивал его в голове по десять раз. Вот и сейчас ему казалось, что он нагрубил, хотя, в общем-то, и понимал, что свидетелей надо держать в строгости и подчинении — так проще узнать всю необходимую информацию.

В то время как Александр остался записывать данные супругов, Миронов направился к кабинету заведующего отделением, который после недолгой беседы проводил следователя в комнату, где хранились вещи всех пациентов, доставленных в тяжелом или бессознательном состоянии. Комната эта находилась в приемном покое. Приемный покой… Это место носило такое название, но совсем ему не соответствовало. О покое здесь можно было только мечтать. Находилось это помещение на том же этаже, что и реанимация, но казалось, что в подвале, — так холодно и сыро тут было. Все стены смотровых и процедурных были облицованы обычной для таких мест белой квадратной плиткой, которая от времени потрескалась и покрылась разводами, а стены коридоров были выкрашены в бледно-желтый с матово-белым цветом.

Пока МВД шагал за врачом сквозь коридоры отделения, ему вспомнился приемный покой в больнице, куда его привезли после драки с убийцей полгода назад. Тогда мимо него то и дело провозили на каталке стариков и пьяниц, мужчин с разбитыми скулами, женщин с ожогами или порезанными кухонной утварью конечностями, на полу и стенах были видны кровавые разводы, которые не успевали вытирать санитарки, а врачи относились ко всему происходящему либо с юмором, либо так, словно вообще ничего необычного возле себя не замечали.

Но сейчас Миронов шел по приемному покою детской больницы. Здесь было громче, а дети в стремлении себя покалечить были намного изощреннее взрослых. Здесь были ожоги от первых сигарет, от попыток помыться из тазика полного кипятка, от розеток и трансформаторных будок, кровь и переломы после гулянок по стройкам и так называемым «заброшкам», отравления всех видов и мастей, в том числе, конечно же, и алкогольные. Все, с чем не справлялась «травма», тоже везли сюда. И конечно же, родители всех возможных категорий: от безразличных отцов до матерей-истеричек. Это лишь малая часть того многообразия, которое можно было здесь встретить.

Одному бедолаге знатно, словно бритвой, порезало ноги. Кровь тонкими струйками сочилась из-под наспех наложенных повязок. Как же так могло произойти? Пойманная чутким ухом проходящего мимо следователя фраза расставила все на свои места. Паренек выбежал из бани и пытался прыгнуть в прорубь, которая за короткий срок покрылась незаметным слоем льда. Лед проломился и, будто тонкими листами офисной бумаги, порезал мальчишке ноги.

«Сколько парадоксов в одном месте!» — мелькнула мысль у Виктора Демьяновича, но развивать ее у него времени не было — он зашел в каморку с вещами.

Предварительно надев перчатки, МВД разложил перед собой все, что лежало в пакете. Это были грязные влажные черные брюки, некогда белая рубашка со следами травы или водорослей и крови на левом плече, носки и ремень. Как будто школьная форма, но где тогда пиджак, ботинки и рюкзак? Остались у преступника? Миронов попытался представить мальчика во всем этом. Мысль о школьной форме казалась какой-то неправдоподобной. Эти вещи мало походили на обычную школьную форму. Да и потом, несколько холодновато для одних штанов и рубашки — матери, как правило, заставляют даже самых самостоятельных мальчишек надевать подштанники или хотя бы что-то под рубашку, чтобы было теплее. Более того, на всех вещах были срезаны ярлыки, никаких бумажек, фантиков в карманах, а брюки явно были минимум на два размера больше. Мальчика словно бы нарядили в эту одежду перед тем, как попытаться убить. Но почему на той трассе он оказался без обуви? Все на месте, а обуви нет. Миронов сгреб всю одежду в кучу, а немного погодя, будто собираясь с силами, опустил в нее свою голову и сделал глубокий вдох.