Сказка для злодеев - Валерий Гусев

— Не знаю, — признался Алешка, — не пробовал. Можно что-нибудь придумать. Но не сейчас. Пойдемте лучше башню вблизи посмотрим. А то скоро стемнеет.

— А не побоитесь? Скоро полнолуние.

Мы спустились с пригорка и чуть заметной в траве дорожкой пошли к башне. Этой дорогой, видно, очень редко пользовались, не ходили по ней и не ездили.

По мере того как мы подходили к башне, она словно вырастала из земли, и ее силуэт казался на фоне тускнеющего неба громадным и угрожающим. Мрачно темнел провал в той ее стене, где когда-то были ворота. Тревожно трепетали, будто шептались, березки в бойницах. И вдруг на самом верху, на полуразвалившемся зубце, зловеще каркнул ворон, сорвался вниз, взмыл, облетел башню, еще каркнул и исчез в темневшей невдалеке рощице.

— Пошли-ка по домам, отроки, — дрогнувшим голосом предложил дядя Мифа. — Все эти вороны — не к добру. Плохой знак. Накаркает чего-нибудь.

Да, нам давно уже пора домой. Мама наверняка волнуется, бабушка, конечно, сердится. И, как выразился Алешка, копытами стучит.

Вернувшись в город, мы попрощались возле памятника с дядей Мифой. Алешка, конечно, напросился в гости, посмотреть музей — носорожий рог и яйцо динозавра. Ну и другие необычные экспонаты.

— Жду вас во вторник, — лаконично отозвался дядя Мифа и исчез в быстро наступившей вечерней темноте. Только шаги его еще долго и гулко стучали по булыжнику, постепенно удаляясь, и совсем стихли.

* * *

Нам, конечно, немного попало.

— Где вы шлялись? — сердилась мама. — Одни, в чужом городе… Как вам не стыдно?

— Да мы не одни, — сказал Алешка. — Мы с дядей Мифой шлялись.

— Прекрати шепелявить! — еще больше рассердилась мама.

— Я не фепелявлю, — оправдался Алешка. — Он не дядя Миша, а дядя Мифа. Имя такое, сокращенное.

— Мефодий Кирилыч, — вмешалась бабушка и покачала головой. — Нашли компанию!

— Хулиган? — спросила мама. — Пьет пиво? Курит сигареты?

— Он не хулиган, — усмехнулась бабушка. — Он немного чокнутый.

— Еще того лучше! — ахнула мама.

— Да не в этом смысле. Он фантазер. Вечно выдумывает про всякие чудеса. То у него дракон снесся, то его носорог покусал, то комаров в банку собирает.

— Во дает! А зачем?

Бабушка засмеялась:

— Для какого-то врача. Тот объявил, что знает секрет изготовления лекарства от любых болезней. А для этого ему нужна литровая банка напившихся комаров.

— Набрал? — с интересом спросила мама.

— Не очень. Никто ему в этом не помогает, а с себя разве много комаров соберешь.

— Чудак, — уточнила мама.

— Хороший чудак, — кивнула бабушка. — Очень любит наш городок и мечтает создать краеведческий музей.

— Ага! — подхватил Алешка. — Он нам Гремучую башню показал. Со всякой нечистой силой. Там царевна над златом чахнет, ждет, что ее какой-нибудь дурак поцелует. И тогда она отдаст ему свою руку.

— Вот и поцелуй, — посоветовала бабушка. — Пусть она не какому-нибудь дураку, а тебе отдаст свою руку.

— И что я с ней буду делать? — изумился Алешка. — С этой рукой? В коробку, что ли, положу?

— Прикидывается? — спросила бабушка маму.

— Откуда я знаю? — искренне призналась мама.

— Алексей, — сказала бабушка, — а ведь про эту принцессу Мефодий вам не соврал. Там действительно где-то в подземелье какая-то гробница. Может, там и не принцесса, может, там какой-нибудь старик, но кто-то там лежит…

— Чахнет над златом? Или уже зачах давно?

Бабушка внимательно на него посмотрела и спросила:

— Лех, а зачем тебе злато?

— Ну… Зачем, зачем? Чего-нибудь куплю. Фигню какую-нибудь. Маме чего-нибудь подарю. — Спохватился: — Ну и тебе тоже. Какую-нибудь подкову.

— Ну раз ты такой добрый, я могу рассказать тебе о настоящем кладе, который никто до сих пор не нашел. И покажу тебе свои сокровища.

Мы поужинали и пошли в комнату, где стоял бабушкин сундук. Расселись по раскладушкам, бабушка достала откуда-то ключ, отперла замок и с усилием приподняла крышку сундука. И стала доставать из него свои сокровища. Но это были не такие сокровища, которые в виде злата, а дорогие для ее памяти вещи.

— Вот в этом платье, — с грустной улыбкой говорила бабушка, — я выходила замуж за вашего дедушку.

— Миленькое платьице, — сказала мама. — Сейчас такой фасон опять в моде.

Потом бабушка достала что-то вроде большой книги в коричневом переплете:

— Это моя докторская диссертация. Ведь я — доктор ветеринарных наук.

— Айболит, — сказал Алешка. — Хорошая профессия. Я, может, тоже буду «вертинаром» на старости лет.

— На здоровье, — сказала бабушка. — А вот это — почетные грамоты за всякие мои заслуги в области коневодства. А это, — она потрясла деревянную шкатулку, — мои медали. И ордена. А вот самое главное. — Бабушка достала желтый листок бумаги, свернутый в трубочку и схваченный красной выцветшей ленточкой. Бумага на вид была очень старой. И бабушка держала ее очень бережно. А потом стала так же бережно развязывать ленточку.

Она развернула бумагу, сказала со вздохом: «Вот!» и показала ее нам.

Это было что-то вроде афиши или объявления. В верхней части листа было лицо человека в очках, в бородке и в старомодной шляпе, со старомодным галстуком. А ниже был текст на иностранном языке, какими-то остроугольными колючими буквами. Что там было напечатано, нам, оказалось, конечно, недоступно, кроме крупной цифры: 10 000.

— И что? — спросил Алешка.

— Вот что! Такие объявления были расклеены по всему нашему городку, когда его захватили фашисты. Вот здесь, ниже, по-русски напечатано: «Немецкое командование сообщает: каждое лицо, указавшее местонахождение опасного преступника Лаврова Павла Андреевича, будет вознаграждено десятью тысячами немецких марок, а также, по желанию, либо участком земли, либо коровой. Каждый, кто укрывает указанного преступника от германских властей, будет немедленно расстрелян. Комендант города полковник Шульц».

— Это партизан? — спросил Алешка. — Или подпольщик?

— Это мой отец. И ваш прадед.

— Ого! — Алешка широко раскрыл глаза. — Он герой Советского Союза? Он, наверное, взорвал немецкий штаб? Или паровоз с солдатами и танками? Можно эту афишу подержать? Я осторожно.

Бабушка передала ему листок, Алешка долго всматривался в лицо человека в очках и при бородке. Вздохнул:

— А на вид не скажешь, что он настоящий герой.

— Самый настоящий, — сказала бабушка, сворачивая листок и укладывая его на дно сундука.

— Ты им расскажи, — сказала притихшая мама.