Догма - Вячеслав Прах

– Слушайте, мистер Коллинс, мне что-то плохо. Чувствую, не добегу до туалета. Оставьте-ка меня на несколько минут в одиночестве. Живот скрутило не на шутку… Пожалуйста, и никому об этом. Прошу вас!

Его глаза были полны мольбы, он как мотылек, нет – навозная муха, угодившая в паутину голодного паука, начал изо всех сил барахтаться в поисках спасения. Адам хотел жить и хотел спасти свою никчемную шкуру.

И я на мгновение дал ему ощущение, что у него все получится.

Когда спустя три минуты он появился вновь, я одним ударом, как учил меня Марк, вырубил его: Адам как раз вырулил из-за угла котельной, получил боковым в подбородок и упал на землю. Я быстро ухватил его за куртку и потащил обратно. Там нас никто не заметит.

Даже обыскивать толком не пришлось, пистолет был спрятан у него под свитером, рукоять упиралась ему в живот. Я надел перчатки, купленные в аптеке недалеко от школы, и забрал то, что обеспечит Адаму несколько сладких лет в компании хороших порядочных парней. Гетеросексуалов, будем надеяться.

* * *

Выйдя из котельной, я направился к ближайшему метро. Нужно было срочно поймать Марка.

Встречу я ему назначил в том же самом кафе, где мы сидели в прошлый раз.

– Не буду здесь ничего заказывать, – пробурчал он, подсаживаясь за столик.

– Как хочешь. Марк, я достал улику!

– Что? – Он уставился на меня во все глаза.

– В пакете лежит пистолет, из которого Адам Фокс выстрелил в Райана Мота. – Я передал ему пакет под столом. – Сними отпечатки пальцев, не теряй времени. Этот ублюдок скроется, если будешь медлить.

Марк ничего не сказал, только закрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул.

– Домиан, если твое имя хоть где-нибудь…

– А это диктофон. – Я положил аппарат на стол и подвинул к Марку. – Послушай на досуге. Я сделал твою работу.

– Где сейчас Адам?

– Думаю, что ты его найдешь возле школы. Я вырубил его рядом с котельной, но скорее всего он уже оклемался. Позволь мне остаться в тени, Марк, прошу тебя.

– Если тебя найдут, Домиан, я ничем тебе помочь не смогу.

После этих слов он поднялся с места с черным пакетом в руках. В нем не было видно содержимого – плотный надежный пакет. Со стола Марк забрал диктофон и вышел из кафе…

С работы в тот день он вернулся гораздо раньше, чем всегда. И на сей раз опять отложил свой повседневный ритуал, просто снял ботинки и очень близко подошел ко мне.

– У меня есть две новости. Одна хорошая, другая непонятно пока какая. С какой начать? – Его голос был холодным, но спокойным.

– С любой.

– Домиан, тот пистолет, который ты мне дал, зарегистрирован на имя Генри Фокса, деда Адама.

– Ну это понятно.

– Но не совсем понятно вот что. На нем отпечатки троих людей. Генри Фокса, Адама Фокса и… как ты думаешь, кого?

– Ну, наверное, кого-то из семейки этих Фоксов. Там у всех с головой проблемы.

– Не угадал. На нем отпечатки Райана Мота. Причем отпечатки Фоксов были исключительно на рукоятке, а Райана – на спусковом крючке. Это он стрелял, Домиан.

– Невозможно. Просто не может быть… – Я замер в ошеломлении. – Его подставили!

– Нет, он во всем признался. Он единственный, кто не пил виски из всех присутствующих, он не переписывался в мобильнике, как утверждал ранее, со своим приятелем. Мы изучили его телефон – ни одного сообщения в тот период, когда они были на природе, отправлено не было. Да в общем, он уже сам все рассказал. Написал, точнее.

– Но зачем? Зачем себя калечить, Марк? Это абсурд.

– Адам Фокс – действительно гнусный малый. Издевался над Райаном, его мать называл вонючей старухой, которую… – тут Марк слегка запнулся. – Цитирую: «Которую никто не трахает, потому что от нее воняет старьем». Райан многое мог вынести в свой адрес, но оскорбления матери стали последней каплей. Он хотел убить Адама за эти слова. В тот же день вилкой в столовой у всех на виду. Но потом у него созрел план, как посадить мерзавца в тюрьму на несколько лет, и спустя несколько дней Райан воплотил свой план в жизнь. Адам Фокс, побоявшись, что на стволе найдут его отпечатки, спрятал оружие в лесу, а позже забрал оттуда.

– Но зачем Райан сказал, что Адам носит пистолет с собой в школу и прячет там? В итоге ведь все бы обнаружилось.

– Нам он объяснил это неверием, что у тебя, Домиан, что-то получится. Думал, что Адама смогут посадить и без этого пистолета. Главное, чтобы эффект от созерцания разнесенной челюсти подействовал на полицию, прокурора, президента, в конце концов. Такая вот история.

– И что теперь с ними будет? Обоими.

– Кто его знает, Домиан. Они несовершеннолетние, если смогут между собой договориться, то, возможно, и не случится ничего критичного. Кстати, у нас в участке Адам Фокс попросил прощения у Райана за свои слова.

– И что Райан?

– Он аккуратно развязал бинты и плюнул ему в лицо.

* * *

В участке…

«Твоя мать – чертова алкоголичка, Адам, ей всегда было плевать на тебя».

– Я знаю, Райан. Может, потому я и ненавидел тебя все эти годы. Потому что у тебя была хорошая мама. Потому что тебе, брат, повезло больше, чем мне… У меня просто яйца железные. А если бы они были железными и у тебя, ты бы за свою маму разнес челюсть мне, а не себе. Кстати, офицер, пригласите ее сюда, хочу, чтобы она мне плюнула в лицо. Хочу попросить у нее прощения тоже.

Глава третья. Я хочу убивать

Однажды, когда я играл на пианино, а Марк сидел и слушал, он вдруг сказал, что моя музыка сильно изменилась. Изменился стиль. Он связывал это с тем, что я взрослею и смотрю на мир уже совершенно другими глазами. Что ж, он не ошибся…

За последний месяц я написал три мелодии, но никому не говорил, как их назвал. Для всех они были безымянной музыкой Домиана. Но не для меня. Первая мелодия называлась «Глаза отца Гренуя» – полная боли, отчаяния и безысходности, подобно «Реквиему» Моцарта. Вторая – «Прощание с Линдой». Она уже воспринималась совершенно по-иному, словно ранние композиции Шопена: в ней таились и надежда, и горечь, и