Искатель, 2008 № 01 - Журнал «Искатель»

— Полтергейсты вряд ли трахаются, — решила Вероника.

От макияжа ли, от коктейлей, но ее глаза начали слипаться. У путан ведь тоже дежурства, как у оперов. Но говорила она бодро и, как показалось капитану, с удовольствием.

— А Сузи у нас продвинутая. Научила, как проверить. Во-первых, ведьма не потеет; во-вторых, ведьмы не отбрасывают тени; в-третьих, ведьмы на ощупь холодные. Точно, эту Ленку будто только что вытащили из холодильника.

— Спрашивали ее, кто она?

— Говорит, что она — низшая субстанция.

— А есть и высшие?

— Да, олигархи.

— Вероника, не понял я…

— Она просила, чтобы Леной ее не называли.

— А как?

— Говорит, зовите Зеленой Сущностью.

— Ну, а где живет?

— Умалчивала, но я думаю, что в лесу.

У капитана отяжелела голова. Видимо, от сидения в машине. От нехватки кислорода, который вытеснялся запахом Вероникиного дезодоранта и четырех ее коктейлей. В знак особого расположения Палладьев погладил ее коленку. Она вздрогнула, словно прозвучала одной ей известная команда. Опер попросил особо проникновенным голосом, которым уговаривал арестованных раскаяться:

— Вероника, сведи меня с Зеленой Сущностью.

— Не вопрос. Заходи в «Мыльницу» почаще.

— Только чтобы она не знала, кто я.

— Хочешь ее трахнуть? — смекнула Вероника.

— Там посмотрим.

— Капитан, а не боишься?

— Чего бояться? Ну, позеленею… Вероника, у тебя мобильник есть?

— Был, да потеряла.

— На, возьми этот. Звякни, когда появится Зеленая Сущность.

9

Лейтенант Кумакин работал всего второй год и второй год удивлялся безграничности обязанностей участкового инспектора. Вести учет правонарушителей, помогать уголовному розыску, стимулировать работу дворников, посматривать за парковкой автомобилей, принимать жалобы от граждан… Участковый должен быть в курсе всего. Но не заниматься проблемой общественных туалетов, которых в районе не хватало.

Из него, из общественного туалета, Кумакин только что вернулся. Жуткий криминал: драка в женском туалете. Почему дрались, чем били, за что и кого — он понял. Участковый не мог сообразить, кто есть кто. Тетка с арбузом, куклоподобная девица, а третья — не пойми кто. Парень в дамском прикиде. Говоря современным языком, трансвестит, отстаивающий свое право посещать женский туалет. Участковый велел идти ему в свой, трансвеститский туалет, иначе доставит его в милицию. Потому что из-за таких, как он, погибли Содом и Гоморра.

Кумакин сидел в своем кабинетике, размышляя уныло — что за работа? Ни эксклюзивности, ни гламурности. Знакомой девушке не расскажешь. Вот уголовный розыск искал похищенный розовый бриллиант…

В кабинет вошла женщина — свободно, как знакомая. Она и была знакома: та, из туалета, походившая на мягкую куклу. Она улыбнулась, разумеется, мягкими красными губами.

— Лейтенант, ловко вы его выставили.

— Могу получить выговор, — поделился Кумакин.

— За что?

— За нарушение прав человека.

— Не поняла…

— Демократия, идем к общим туалетам.

Теперь она улыбнулась натянуто и села без приглашения. Участковый тоже улыбнулся и тоже натянуто, потому что рассуждать о совместных демократических туалетах времени не было. Да еще с неизвестной женщиной. Она его колебания уловила:

— А я шла к вам.

— Именно ко мне?

— К участковому.

Подтверждая свои слова, она положила на стол паспорт. Кумакин сперва глянул адрес: с его ли она участка? С его: Жанна Викторовна Лапицкая. Оставалось только принять вид внимательного слушателя.

— Я не уверена, что пришла по адресу. Мне нужен совет грамотного человека.

— Тогда в прокуратуру, — с готовностью подсказал участковый.

— Вы же еще не выслушали…

— Слушаю-слушаю, — почти сердито потребовал Кумакин.

Как не сердиться? В районе пошли кражи мобильников — в сейфе лежала стопка заявлений. Мобильники вытаскивали из карманов, вырывали у девушек из рук, отбирали у школьников… Следователь прокуратуры Рябинин считал все это мелочишкой, потому что по мобильникам мололи чепуху.

— Товарищ лейтенант, все началось…

— Стоп, расскажите о себе.

— Я временно не работаю. Муж — риелтор, детей нет, живем вдвоем. В доме занимаем весь первый этаж. Купили две трехкомнатные квартиры и соединили. Все началось…

— Где сейчас муж? — спросил он, хотя надо бы спросить, зачем им квартира из шести комнат.

— В отпуске, уехал с приятелем в Карелию на рыбалку. И вот началось…

Она замолчала, полагая, что лейтенант ее опять перебьет, но тот лишь кивнул.

— Итак, сперва я встретила ее на лестнице. Потом у подъезда. Затем, вижу, шагает за мной, словно сыщик…

— Да кто она?

— Не знаю. Высокая девица в зеленой куртке.

Мысли Кумакина вдруг настолько отяжелели, что с очередным вопросом он замешкался. Подобная ситуация, эксклюзивная, уже бывала. Она как-то зовется: не то де-жа-вю, не то се ля ви.

— Жанна Викторовна, вы знаете Веру Аскольдовну Шанину?

— Впервые слышу. А что?

— Она на вас похожа. Тоже в брючном костюме.

— Много женщин в брючных костюмах.

— Да, такое впечатление, что носить платья запретили.

Лейтенанта уже захлестнуло любопытство. Он был в курсе дел уголовного розыска и прокуратуры. По району бродит какая-то Зеленая Сущность. Девица в зеленом.

— Жанна Викторовна, она шла за вами, и что?

— На второй день стоит под окнами. А на третий поздним вечером начала заглядывать в окна. Представляете? На следующий день я решила подойти к ней и спросить, что ей нужно. Не получилось.

— Она убежала?

— Сама пришла. В квартиру, конечно, я ее не впустила. Стою в шоке и слушаю.

— Что она говорила?

Слова зеленой девицы участкового очень интересовали. Он сегодня же позвонит капитану Палладьеву и доложит. Пожалуй, надо написать подробный рапорт: на Зеленой Сущности висит подозрение в убийстве.

— Лейтенант, она бормотала бессвязно.

— Но в чем суть?

— Угрожала мне.

— Чем?

— Божьей карой.

— А за что?

— Якобы одним все, другим ничего.

— Кому все, а кому ничего… Вам?

— Да я никогда ее не встречала! Психически больная.

Капитан Палладьев говорил участковому, что психически больных в стране прибывает. Следователь прокуратуры Рябинин утверждал, что во время перестройки вместе с советской властью выплеснули и нравственность. Мысль лейтенанта перескочила на конкретику: расследовать преступление легче. Там границы очерчены: подозреваемый, труп, улики, оружие… А тут бродит по городу не то психованная, не то просто дура; то ли замыслила убийство, то ли просто людей пугает.

— Жанна Викторовна, спасибо за сигнал.

— Лейтенант, я не сигналить пришла, а за помощью. Она ведь еще раз приходила.

— Опять угрожала?

— Весьма конкретно. Пообещала из моего лица… Извините, сделать красную задницу макаки.

— Это каким же образом? — заинтересовался процессом Кумакин.

— Пообещала плеснуть кислотой в глаза.

Участковый присмотрелся, словно хотел ее лицо запомнить нетронутым кислотой. То ли она солнца избегала, то ли ее кожа горячим лучам не поддавалась: белая, тонкая и чуть ли не прозрачная, как лепесток цветка. И эта белизна переходила в светлые волны прически. На таком