Искатель, 2008 № 01 - Журнал «Искатель»

— Жанна Викторовна, не бывает, чтобы незнакомый человек ни с того ни с сего бросался на другого человека.

— Вы мне не верите?

— Верю, — заторопился участковый, поскольку вспомнил, что Шанина эту зеленую тоже не знала.

Участковый заверил женщину, что примет меры, хотя не представлял какие. Уходя, она спросила:

— Лейтенант, извините, а какие задницы у макак?

10

Рябинин не любил оперативную часть своей работы: выезды на происшествия, обыски, проведение следственных экспериментом, вид вскрытых трупов в морге… Но не любил и бумажные дела, связанные с пудами бухгалтерской отчетности и банковской документации. Сверять цифры, даты и подписи до сонной одури. В седеющей голове советника юстиции, старшего следователя по особо важным делам, осталась тоска по неизведанному. Современные криминальные телесериалы были ему неинтересны прежде всего потому, что в них отсутствовала тайна. Трупы, стрельба, кровь, а неинтересно. В повестях о Шерлоке Холмсе крови и трупов почти нет, а не оторваться. Рябинин был уверен, что смысл жизни связан с трудом; но он был уверен, что труд должен быть интересным.

Как-то попалось ему оригинальное дело. Семья — муж, жена, двенадцатилетняя дочка — поехала отдыхать в Египет. И, как говорит молодежь, родители оторвались по полной программе… Нет, не на пляжах. Дискотеки, лобстеры, модный коктейль «Космополитен», ночные клубы, миндальный ликер, верблюжьи бега, ананасы и танец живота… Деньги кончились неожиданно. Родители вернулись без девочки — продали ее богатому арабу…

Но Рябинину раскрутить это преступление и ехать в Египет не пришлось — дело забрала Генеральная прокуратура.

Он взял трубку звонившего телефона. Прокурор района неожиданно посочувствовал:

— Сергей Георгиевич, придется вам приехать в больницу.

— А что случилось?

— Разве не слышали? Преступница умышленно плеснула кислотой женщине в лицо.

Рябинин попробовал с ходу определить состав преступления. Уж никак не покушение на убийство.

— Юрий Александрович, видимо, дело милицейское.

— Возможно, но резонанс! Дикое преступление, газетчики на ушах стоят, депутаты телефон оборвали. Расследовать будет прокуратура.

Не только дикое, но и редкое. И не надо ехать ни в какой Египет. Похоже, что мысли Рябинина материализовались и подбросили ему разнообразинку…

Вопреки ожиданиям следователя, в больнице не шумели. Ни милиции, ни прессы: первую к потерпевшей не пустили, а у второй был тайный нюх. Видимо, эту кислоту они за серьезное преступление не посчитали. И то, ведь не кровь.

Женщина-доктор привела следователя в палату. У Жанны Викторовны Лапицкой, потерпевшей, лицо было забинтовано туго. Рябинин вздохнул свободнее: ее глаза целы и даже глянули на него с любопытством. Медсестра сделала ей укол в руку и, похоже, собиралась соорудить капельницу. Доктор кивнула Рябинину, разрешая допрашивать. Он начал осторожно:

— Жанна Викторовна, я следователь прокуратуры. Расскажите, как все произошло.

— Открыла дверь, а она молча плеснула мне в лицо.

— Что плеснула?

— Как и обещала, серную кислоту.

— Из чего плеснула?

— Из стеклянной пол-литровой банки.

— Где эта банка?

— У нас, в лаборатории, — ответила доктор.

— Что дальше? — поторопил следователь замолчавшую больную.

— Она бросила банку и скрылась. А я потеряла сознание. Очнулась уже в «Скорой помощи».

Слишком простая, какая-то деревенская история. Она удивляла Рябинина на фоне нанятых киллеров, подстроенных автокатастроф, кофе, отравленных экзотическими ядами типа таллия.

— Жанна Викторовна, вы ее запомнили?

— Я же с ней встречалась и даже ходила с жалобой к участковому.

И пострадавшая рассказала то, что говорила участковому. Рябинин вытянул из нее детали внешности: во что одета, волосы, цвет глаз… Даже про запах необычных духов.

— За что же такая средневековая расправа? — искренне удивился следователь.

— Не имею представления.

От удивления череда его вопросов затормозилась. Неужели его так поразила эта история? По пьянке и не такое выделывали. Нет, его задело другое: нападавшая была в зеленой куртке.

Под чистыми бинтами он не видел ее лица, но, похоже, от боли женщина не страдала. Взгляд испуганно-напряженный, но глаза чистые и ничем не замутнены. И он переключил свое внимание на лицо докторши, которое было замутнено иронией. Ни напряжения в нем, ни профессиональной тревоги. Она вышла из палаты, кивком поманив его за собой. Рябинин поднялся следом, догадавшись, что она не хочет говорить при больной:

— Сергей Георгиевич, никакого ожога у нее нет.

— А что есть?

— Ничего нет.

— Она все выдумала?

— Нет, в лицо ей плеснули, но ожога нет и кожа чистая, как у младенца.

— Потому что не попали в глаза? — попытался сообразить Рябинин.

— Сергей Георгиевич, лаборатория сделала анализ того, что осталось в банке. Натуральная аш-два-о!

— Ага.

Рябинин кивнул, изображая понятливость. Видимо, какая-то новая кислота — не вода же. Но доктор рубанула каким-то обвинительным тоном:

— Вода!

— А обморок?.. Инсценировка?

— Натуральный.

— От воды?

— Она была убеждена, что плеснули кислотой. Фрустрация, сильный стресс или даже истерический паралич. Мы пригласим психотерапевта.

Рябинин никогда не переставал удивляться силе эффекта самовнушения. Он забрал стеклянную банку и дал врачу медицинский совет, как потерпевшую освободить от стресса: снять повязку и дать зеркало. И ушел, пообещав еще раз прийти для скрупулезного допроса. Врач успела спросить:

— Сергей Георгиевич, плеснули водой… Будете ту женщину привлекать за покушение на жизнь?

— Ее надо еще поймать.

11

Размер кабинета следователя таков, что три человека — уже людно. Сам Рябинин, начальник ОУР майор Леденцов и опер, капитан Палладьев. Почти стихийная встреча, от которой пользы могло быть больше, чем от запланированного совещания. Рябинин организовал растворимый кофе, скорее которого готовится только пиво. Держались они тихо и спокойно, как вода бурного потока, которая наконец-то вырвалась из теснин и разлилась умиротворенно. Потому что они были как бы в гостях, а следователь гостей как бы принимал. В гостях редко обсуждают проблемы — в гостях отдыхают за необязательными разговорами. Они старались не касаться криминальных тем. Оттого что работа силовых структур в большой степени зависит от информации, разговор скатился на ее роль в обществе.

Леденцов выразил умозаключение:

— Прогресс зависит от радиовещания.

— От телевидения, — добавил капитан.

— От телепередач, — согласился майор.

— От телесериалов, — уточнил Рябинин.

Но телесериалы не давали того роста преступности, который давали мобильники. Их отбирали главным образом у девиц и школьников. И каждый сорванный с шеи мобильник считался не кражей, а грабежом. Рябинин выразил недоумение:

— Почему любят говорить на улице? Подошла к дому и звонит: «Вася, я уже в парадном». Мода, что ли?

— Необходимость, — объяснил майор. — Был случай: входит жена в квартиру без звонка, а муж на диване с девицей лежит.

— А я вчера пьяного крутанул, — вспомнил Палладьев. — Матерился на детской