Посланница небес - Марина Серова

Иван посмотрел на меня с детским восторгом, спросив:

— Ты ангел, что ли? Такая красивая, как на картинке в церкви на стене, только волосы коричневые, а у того ангела белые.

— К большому сожалению, я далеко не ангел. И не из-за цвета волос, — ответила я, не зная, что ему еще можно сказать. — Что, хочешь, чтоб я покрасилась? Думаешь, светлые волосы мне подойдут больше?

— Не, не надо. Оставайся с такими — ты все равно ангел, — заверил меня Иван с серьезным видом. — Я видел на иконе святую и с коричневыми волосами.

— Ваня, а кролики-то, поди, голодные, — напомнил моему собеседнику отец Василий. Упоминание о кроликах вызвало у Ивана сильное волнение. Он предложил мне составить ему компанию, но я вежливо отказалась, а отец Василий пояснил причину моего отказа: — У Евгении сегодня причастие, первое за много лет. Сейчас она должна исповедаться. Потом она, конечно, посмотрит твоих кроликов.

— А-а-а, — протянул Иван с пониманием, сосредоточенно ковыряя в носу пальцем. — Но я потом на службу приду, и вы мне свечку дадите.

— Обязательно дам, — пообещал отец Василий, подталкивая мужчину в спину. — Иди и помни, что со свечами надо быть осторожнее, чтоб не получилось, как тогда.

— Я буду очень осторожен, — с жаром пообещал Иван.

Он ушел, а я спросила у священника, что он имел в виду, говоря: «Будет как тогда».

— Пойдемте в храм, — предложил отец Василий.

Медленно ступая со мной в ногу, он с печальной улыбкой поведал, как Иван недавно во время литургии поджег нечаянно свечкой костюм одному богатому человеку. Тот первый раз пришел в церковь и устроил настоящий скандал из-за своего прожженного пиджака. Пришлось пострадавшего выводить из церкви почти силой, так как он не желал успокаиваться, смущал прихожан. Этот человек позже подал на церковь в суд, заявив, что коли дурачок живет при церкви, то церковь должна платить за его дела.

Слушая священника, я отметила про себя, что странный, должно быть, был господин, раз не постеснялся устроить скандал в церкви из-за какого-то пиджака.

Перед исповедью отец Василий спросил, постилась ли я?

— Да, — простонала я, вспомнив вчерашний вечер. — Думала, это будет намного легче.

Потом пришлось признать, что я не умею правильно креститься. Отец Василий с усердием взялся за мое обучение:

— Три пальца — большой, указательный и средний соединяются вместе и знаменуют собой Святую Троицу; безымянный и мизинец — пригибаются к ладони и знаменуют то, что Сын Божий принял на Себя естество человеческое.

Я узнала много нового и подивилась, насколько все сложно.

— Путь к Богу тернист, — заметил отец Василий и предложил начать.

После исповеди я в числе других исповедовавшихся прихожан присутствовала на богослужении. Священнодействие началось с благословения отца настоятеля:

— Благословенно Царствие Отца и Сына и Святого духа, ныне и присно и во веки веков, — прозвучал его сильный чистый голос под сводами храма.

Я с интересом следила за действиями священнослужителей у престола. Приношение даров, затем перенесение их на престол, целование мира и возношение даров с молитвой благодарения и воспоминания.

Старухи, стоявшие рядом со мной, шептались о какой-то похищенной из церкви иконе. Им было не до благоговейного размышления и постижения всех благ, даруемых в евхаристии. На них сердито зашикали, и старушки замолчали.

Я получила причастие и почувствовала себя просветленной. Из души будто ушел какой-то груз. Словами этого не опишешь, но мне стало ясно, что посетить храм я должна была сразу после ухода из КГБ.

— С миром изыдем! — зычно призвал священник прихожан. Все зашевелились и со вздохами двинулись к выходу.

Старухи, что разговаривали о краже иконы, шли в толпе прихожан впереди меня.

Я вышла вслед за ними из храма и спросила, о какой иконе они говорили.

Старухи вначале перепугались, потом не выдержали и, воровато озираясь, рассказали, что из храма украли икону Богоматери. Поговаривали, что это кто-то из своих, но кто конкретно, так и не установили до сих пор.

— Такое раньше тут бывало? — спросила я задумавшись.

— Нет, что вы! — в один голос воскликнули старухи. По их словам, церковь Преображения лучшая во всей области. Особенно им нравился отец Василий, который всегда выслушает, поможет и советом, и делом и который все таинства, выезжая на дом к больным, совершает бесплатно.

Оставив старух, я вошла назад в церковь. Отец Василий разговаривал с настоятелем церкви отцом Афанасием. Настоятель, невысокий седовласый старец с белоснежной бородой и мудрыми карими глазами, был явно чем-то недоволен.

— Надеюсь, вы разрешите неприятности с ней самостоятельно. Огласка очень нежелательна, — донеслись до меня негромкие слова настоятеля.

Он глянул на меня, и я поняла, что разговор шел обо мне. Отвернувшись, отец Афанасий, шаркая и прихрамывая, двинулся к выходу. Я же подошла к отцу Василию.

— Начальство недовольно моим присутствием? — спросила я.

— Да, Евгения Максимовна, мирян не принято вмешивать в наши дела, — признался священник. — Однако отец Афанасий не представляет сути проблем. Я служил в спецназе, поэтому знаю, что лишь вы нам поможете. Вы профессионал, не станете болтать направо и налево.

Мы вышли во двор и медленно побрели вдоль ряда хозяйственных построек.

— Отец Василий, — начала я, — вчера вы обмолвились, что покушения на вас неслучайны. Кто же, по вашему мнению, их инициатор?

— Лихие люди, — вздохнул отец Василий с печалью в глазах.

— Это слишком абстрактная формулировка, нельзя ли точнее, — попросила я. — Кому вы могли перейти дорогу?

— Мне на ум приходит лишь один человек, способный на такое зло, — ответил священник с расстановкой. — У выезда из Тарасова расположен Свято-Петропавловский храм. Его настоятель отец Глеб позорит свой сан и православную церковь делами, от которых просто волосы дыбом встают. Прихожане бегут из его прихода. Несколько женщин, живущих по соседству с домом отца Глеба, рассказали, что у него там чуть ли не притон. Я провел небольшое расследование и убедился, что они говорят правду. Удалось узнать, что отец Глеб раньше сидел за разбой, потом как-то проник в духовную семинарию, выучился и в короткий срок получил рукоположение и храм в свое подчинение. Я написал недавно обо всех его подвигах в епархию, чтоб епископ принял меры, но ответа пока нет, а отец Глеб как-то разузнал про мою жалобу, подъехал на улице и пригрозил, что если я еще раз пойду против него, то мне заткнут рот и похоронят. Видели нищих перед церковью? Их посадили люди отца Глеба, чтоб они своим поведением отвращали от нас людей. Мы уж этих бесноватых гнали и в милицию обращались, но ничего не помогает. Если б не мой обет, я бы их наглые рожи… — Устыдившись своего порыва, отец Василий запнулся.