Акварель для Матадора - Вячеслав Курицын

Налил ещё рюмку, хлопнул, закусил огурцом. С сожалением посмотрел на графинчик. Он знал, что если будет пить дальше, то заново начнёт хмелеть. Козлов, понимавший шефа без слов, унёс водку и принёс чай.

— Хорошо пишет, шельмец, — Гаев запустил руку под халат, почесал яйца. — Хоть бери, да сам… акварелься.

Козлов снова деликатно улыбнулся:

— Где купить, сколько стоит — всё сказано. Полезная статья.

— Полезная… Что, кстати, с Огарёвым?

Козлов посмотрел на часы.

— Двадцать минут назад приземлился в аэропорту Хитрово города Лондона. Тур называется «Семь дней в старой доброй Англии».

Гаев вновь углубился в газету. Вторая статья повествовала о том, как Огарёв пытался прорваться к генералу Барановскому, начальнику отдела по борьбе с наркомафией ФСБ. Чтобы узнать, как ФСБ собирается бороться с Акварелью. Огарёва, разумеется, к Барановскому не пустили, и он разразился язвительными комментариями. Третьим номером было опубликовано интервью с наркологом Ивановым, который, рассуждая, что Акварель очень опасна для здоровья, сообщал между делом, что к Акварели нет такого беспросветного привыкания, как к героину. Этот материал был написан нарочито сухо, с обилием цифр…

— По «Уху Москвы» сегодня утром уже говорили, — сообщил Козлов.

— Что говорили?

— Катили телегу на ФСБ.

Гаев рассмеялся. После горячего чаю с булочкой и джемом настроение у него окончательно улучшилось.

Да, конечно, во всём виновата ФСБ…

— И лично генерал Барановский!

Генерал отшвырнул газету, вытянул из пачки ментоловую сигарету. Генерал уже лет десять бросал курить, переходил на лёгкие, несколько недель дымил «Салемом», будучи уверен, что это и называется «бросать курить». А потом возвращался к «Приме».

Матадор взял газету, пробежал статьи.

— Тонкая работа… И что, всё это соответствует действительности?

— Нет, не всё. Не соответствует действительности утверждение, что к Акварели нет сильного привыкания. По нашим данным, это действительно очень опасный наркотик. Так что неизвестный нам нарколог Иванов, попросту говоря…

— Пиздит, — подсказал Матадор.

— Вот именно, — Барановский потушил сигарету в свинцовом черепе.

На лбу черепа была высечена дата — 1935. Его выплавил комендант расстрельных лубянских подвалов. Выплавил из пуль, которые собирал с пола после расстрелов почти десять лет. Как только он выплавил череп, его и самого грохнули.

По слухам, эта пепельница стояла на столе у Ежова.

«Странно, — подумал Матадор, — что её за шестьдесят с гаком лет никто не спиздил».

«Странно, — подумал Матадор, — почти одно слово, а какие разные значения. Пиздеть — врать, брехать, и пиздить — воровать. И ещё — бить… Значения разные, но все они носят криминальный оттенок. Лгать, красть, наносить телесные повреждения…»

Генерал встал, заложил руки за спину, прошёлся по кабинету. Со стены строго смотрел написанный маслом Дзержинский.

— Вы думаете, — начал Матадор, — что вся эта страница — провокация?

— Проще сказать — реклама, — сказал, как отрубил Барановский. — Здесь даже указано, где купить Акварель! В сквере у памятника героям Плевны, у клуба «Чайная ложка», у аптеки номер один на Лубянке… А, ну это наша аптека, через площадь… Ты посмотри: указана цена, указано, какую дозу принимать… ну просто инструкция. Хоть сегодня можешь идти и применять!

— Хоть сегодня могу пойти и приме нить, — улыбнулся Матадор.

Генерал вернулся к столу, снова закурил.

— К делу. Имеются сведения, что в России сразу в нескольких лабораториях началось производство нового наркотика. Очень опасного наркотика! — восклицательный знак генерал продублировал поднятым вверх указательным пальцем. — Очень опасного и относительно дешёвого. В ближайшее время он будет выброшен на рынок… Ты возглавишь спецподразделение, которое будет заниматься этой проблемой. Название операции… название простое — Акварель.

* * *

Утром у Матадора было довольно поганое настроение. Челюсть словно зацементировалась после «балтийского чая». Пытаясь откусить от бутерброда, он почувствовал себя давно несмазанным Железным Дровосеком.

В прихожей валялся на боку ботинок. В подошве что-то белело. Матадор подобрал башмак: в рифлёной подошве застрял большой белый зуб. Сувенир от негра у мусоропровода.

Из факса торчал лист с изображением страшной маски. Привет от Малыша? Что же случилось, если Малыш, от которого уже несколько месяцев нет ни слуху ни духу, решил напомнить о себе таким необычным способом?

И что это значит — «Комендант готовит подлянку?». Комендант — прозвище генерала Барановского. Получил он его ещё в чине полковника, в 1991-м году. Тогда во время путча ельцинские сторонники готовили — на случай победы ГКЧП — не только бункер под Свердловском, где могло бы отсиживаться демократическое правительство, но и бункер в подземной Москве. Барановский, как большой специалист по московским подземельям (когда-то он курировал в КГБ секретные объекты метро), был назначен комендантом бункера.

Бункер тогда не понадобился. Ельцин въехал в Кремль, а Барановский получил управление, новые погоны и орден. И какую же подлянку может готовить честнейший и благороднейший генерал Барановский?

О странном факсе Матадор пока решил Барановскому не говорить. Всегда успеется. Надо сначала самому разобраться в ситуации.

Спецподразделение — то, что надо. Это и чёрный нал на непредвиденные расходы, и техника… Да и дело живое, творческое….

— Три «Вольво», сотовые телефоны и доступ к кассе я тебе обещаю, — сказал Барановский. — Группа из десяти человек. Сам подберёшь.

— Я возьму всех своих, — сказал Матадор, — Шлейфмана, Рундукова…

— Бери. Шлейфман, кстати, исследовал единственную имевшуюся у нас порцию… Акварели. Светлая голова… Он здесь, ждёт в приёмной. Сейчас позову.

Голова у Шлейфмана и впрямь была светлая. Как-то играли в очко, Шлейфман натянул Матадора раз восемь подряд.

«Вот бы Малыша к нам в группу, — подумал Матадор. — Живо бы мы оприходовали эту Акварель».

Шлейфман не привык ещё к докладам у начальника управления и заметно волновался. Сразу стал сыпать непонятными латинскими терминами.

— Стоп-машина, — прервал его Барановский, — про ефедрину бабушке своей расскажешь, Сарре Абрамовне. Говори проще.

— Проще… — Шлейфман задумался. — Акварель сделана на основе опийного мака. Ну, как героин. Концентрация очень сильная. Можно предположить, что препарат вызывает мощную физиологическую зависимость.

— И как быстро можно подсесть? — спросил Матадор.

— Быстро. Может, за месяц, за два. Не с первого раза, но…