Притяжение противоположностей - Нора Робертс

Проклятье! Она все еще имеет власть над ним. Он мрачнел, глядя, как сокращается расстояние между ними. И по мере того как женщины приближались, росли его гнев и желание.

Он желал ее с тех пор, как ей исполнилось семнадцать. Внезапная страсть, острая до боли, захватила всецело двадцатитрехлетнего Тая. Эшер еще недавно была подростком, и он держался подальше от нее весь сезон. Но не переставал желать ее. Он делал все, чтобы избавиться от этого наваждения, заводил романы. Ему всегда нравились женщины темпераментные, веселые, беспечные и опытные в любви. Но это не избавляло его от тайной страсти.

Когда Эшер исполнился двадцать один год, он сменил тактику и начал решительное, настойчивое преследование. Она сопротивлялась, старалась убежать от него, иногда была резка, отказываясь принимать его знаки внимания, но его страсть и желание заполучить ее только усиливались. Он продолжал осаду, пока она не уступила. Но даже одержанная наконец победа тогда, в Риме, не принесла освобождения.

Он не стал желать ее меньше, добившись своего.

Его жизнь, ранее подчиненная одной цели, раздвоилась, теперь их стало две — Эшер и теннис. Теннис давно стал частью его самого, что же касается Эшер, то он не думал, любит ли ее, просто не мог без нее жить, как и без тенниса. Но он был вынужден как-то выживать, когда она оставила его и предпочла другого мужчину. Титул и богатство. Воспоминания ранили. Хотелось отомстить Эшер Вольф за перенесенные страдания, за боль, которые неожиданно для себя он испытал, потеряв ее.

Тай внезапно вышел на дорожку и сделал вид, что встреча была неожиданностью.

— Привет, Мадж! — Он ухмыльнулся и дружески дотронулся до руки привлекательной шатенки, прежде чем повернуться к Эшер.

— Эй, вот так встреча!

Мадж перевела взгляд на Эшер, потом на Тая и решила, что она здесь лишняя.

— Простите, опаздываю! — воскликнула она и, не ожидая возражений, быстро ушла.

Оба некоторое время молчали.

Где-то за зеленой изгородью запела птица. Жужжали деловито пчелы, слышался глухой стук теннисных мячей о плотный грунт. На корте номер три кто-то громко выругался. Но Эшер ничего не замечала и не слышала. Появление Тая сразило ее.

— Совсем как в старые времена. — Тай улыбнулся, увидев удивление и настороженность на ее лице, и объяснил: — Ты и Мадж.

Эшер старалась не поддаваться ситуации.

— Она побила меня сегодня. Надеюсь, нам не придется сражаться друг против друга на этом турнире.

— Ты ведь играешь с Кингстон сегодня? — Да.

Он сделал шаг, и его близость испугала ее. Она видела, что путь отрезан — с обеих сторон кусты изгороди, впереди Тай. Но Эшер не хотела спасаться бегством — несмотря на внешнюю хрупкость, она была бойцом и не любила покидать поле боя первой. Все-таки, не сдержавшись, переплела было по привычке пальцы, как делала всегда в минуты нервозности, но тут же их расцепила, разозлившись на себя.

— А ты играешь с Девре.

Он кивнул и спросил:

— Твой отец придет?

— Нет.

Резкость, категоричность тона его не остановила. Тай никогда не понимал намеков.

— Почему?

— Занят. — Она двинулась было, хотела обойти его, но вдруг оказалась совсем рядом. Тай всегда умел маневрировать.

— Но я никогда не видел, чтобы он пропускал турнир с твоим участием. — Тай не успел себя остановить, а Эшер не успела отшатнуться — и он дотронулся до ее светлых волос и задержал руку. — Ведь ты была главным делом его жизни.

— Все меняется, — ответила она сухо. — И люди тоже.

— Что ж, кажется, ты права. — Он усмехнулся. — А твой муж?

— Бывший муж, — поправила она, сняла его руку и гордо выпрямилась. — Ответ — нет.

— Странно, я помню, он был поклонником тенниса. — Тай поставил сумку на землю. — Или это тоже изменилось?

— Мне надо в душ. — Она снова попыталась проскользнуть мимо, и это ей почти удалось. Но Тай оказался еще проворнее, большая рука обхватила ее тонкую талию.

— Как насчет того, чтобы сыграть по-быстрому один сет в память прошлых времен?

Она видела его настойчивый взгляд, глаза Тая странно меняли цвет и всегда темнели, когда он оказывался во власти желания. Она хорошо помнила, как зрачки расширялись, делая глаза почти черными. Рука на ее талии — с большой ладонью и длинными гибкими пальцами — была похожа на руку пианиста, но это была скорее рука рабочего — натруженная и грубая. А ее сила могла сделать честь борцу-профессионалу.

— У меня нет времени. — Она хотела оттолкнуть его и, наткнувшись на стальное предплечье, отдернула руку, как будто обожглась.

— Боишься меня? — В голосе звучали вкрадчивая угроза и почти неприкрытое желание. Ее кровь закипела, она никогда не могла устоять перед ним.

— Я никогда тебя не боялась. — И это было правдой. Не боялась, но была в его власти. Она его боготворила, восхищалась им.

— Нет? — Он притянул ее еще ближе. — Но страх обычно одна из причин бегства.

— Я не убегала, — поправила она. — Я покинула тебя. — И чуть не добавила: «Пока ты не покинул меня». Тогда ей удалось его обойти.

— У меня остались вопросы к тебе, Эшер. — Тай держал ее так крепко теперь, что она не могла сдвинуться с места. — Я ждал очень долго и хочу получить ответы на них.

— Придется еще подождать.

— Но недолго, — согласился он, — впрочем, на один вопрос я получу ответ сейчас.

Эшер почувствовала неизбежность критического момента, его приближение, и не могла его предотвратить. Позже она станет проклинать себя за пассивность. Но когда он наклонился и нашел губами ее губы, даже не стала сопротивляться.

И время остановилось. Поцелуй был медленным, очень нежным и осторожным. Удивительно, как человек такого неуемного темперамента, кипевший жизненной энергией, мог быть таким чувствительным и сдержанным. Она помнила его губы, теплые, мягкие. Наверное, она окончательно потеряла голову после их давнего первого поцелуя, когда после настойчивого преследования, ожидая яростной атаки, была поймана врасплох в сети нежности. Поцелуй, однако, становился все более настойчивым, нежность уступала место силе. Тай со стоном сжал ее в объятиях, но и это не напугало, сладость поцелуя не исчезала.

Тай был выдающимся, необыкновенным любовником именно из-за неожиданной нежности в моменты любви. Женщины ждали от мужчины с таким бурным темпераментом напористости и эгоистичности в сексе и, когда оказывалось, что он податлив и ласков, бывали удивлены и восхищены. Он испытывал уважение к женственности, обожал женщин и ценил их — любил их слабость, запах и вкус мягкой нежной кожи, он чувствовал и инстинктивно находил пути к их сексуальному удовлетворению. И такое отношение, такое понимание казалось очень трогательным, противоречило образу закоренелого холостяка, каким он являлся. Эшер не стала исключением, она в первую же встречу была покорена и околдована им.