Смертельный блюз - Картер Браун

– Послушайте, вы! – Лицо Вулриха стало красным, как пион.

– Помолчи! – отрезала Глория. – Я хочу знать все.

– Этот Бейли – остроумный парень, – продолжал я. – Так вот он сказал, что живой Эдди гроша ломаного не стоит, зато его труп потянет на четверть миллиона – такова сумма страховки. Посмотрели бы вы на двух гангстеров, когда он сообщил им это: для сих милых бизнесменов открылись совершенно новые перспективы.

Вулрих побледнел как полотно. Я ожидал, что он пошлет меня куда подальше, но он только издал какой-то булькающий звук.

– Теперь вам известно, как обстоят дела, – провозгласил я Глории. – Кредиторы смазывают револьверы и точат ножи, готовясь к встрече. И может статься, один из них случайно пошлет пулю не в Вулриха, а, например, в его спутницу, так ведь?

Гнетущая тишина повисла в комнате, а я закурил сигарету и стал ждать, какое действие возымеют мои слова.

– Вшивая собака! – взорвалась Глория. – Ты… ты… ты… – Она тщетно пыталась найти ругательства, которые сразили бы Вулриха наповал.

– Подожди минутку, дорогая, – нервно проговорил он. – Я все объясню. Речь идет лишь о временных затруднениях. У меня много акций нефтяных компаний, которые сейчас упали в цене. Вот и все.

– Что, черт возьми, все это значит? – прошипела Глория.

– Он обанкротился, – констатировал я, – так сказал Бейли.

– Ложь! – вскричал Вулрих. – Я говорю тебе: это лишь временные затруднения. Через две недели акции поднимутся и покроют с лихвой мои расходы.

– Почему же вы в таком случае не предложили эти акции своим кредиторам как гарантию платежеспособности, Эдди? – ласково спросил я.

– Не говорите чепухи, Бойд, – буркнул он. – Сейчас они не стоят и бумаги, на которой напечатаны… – Слишком поздно он понял, что проговорился, вид у него стал совсем несчастным.

– Ты! – прошипела Глория. – Будь ты проклят! Мне нужно было выбросить тебя за борт, чтобы и другие акулы полакомились тобой.

– Это отличная мысль, куколка, – засмеялся я. – Но, к сожалению, в Байя-Мар нет акул.

– Значит, придется специально завести нескольких! – огрызнулась она и решительным жестом поправила свои спортивные трусы. – Хватит мне этих сказок Уолл-стрит. Все. Я заберу багаж с яхты, а потом, Бойд, готова лететь с вами на Западное побережье.

– Называйте меня Дэнни, – обрадовался я. – У нас впереди длинный путь. Так что лучше отбросить все эти формальности. К чему они?!

Первый раз она посмотрела на меня повнимательнее и наконец смогла оценить мой прелестный профиль.

– Итак, мы отправляемся на киносъемки, Дэнни.

– Положитесь на меня, милая Глория, – заверил я ее. – Во всяком случае, имея дело со мной, не нужно беспокоиться об акциях нефтяных компаний.

– Послушай! – Вулрих сделал последнюю попытку. – Глория, неужели ты так возьмешь и уйдешь? Мы могли бы остаться здесь хотя бы еще на два дня. Почему бы тебе…

– Отвяжись от меня! – коротко ответила она и стала одеваться.

Натянув через голову черную кружевную блузку и расправив ее грациозным движением, она влезла в серебристую юбку и задернула застежку-«молнию».

– Я готова, Дэнни, – сообщила она. – И давай поскорее уйдем отсюда, пока этот слюнтяй не начал рассказывать о новом, недавно открытом нефтяном месторождении.

Я подошел к двери и распахнул ее.

– Только после вас, дорогая, – проговорил я, изображая галантного кавалера.

Но я так никогда и не узнаю, действительно ли она вышла первая, поскольку в следующий миг весь мир вокруг меня взорвался и я провалился в темноту.

Когда я пришел в себя, домик был пуст, и это меня совсем не удивило. Я с трудом поднялся на ноги, пытаясь не обращать внимания на тупую боль в затылке и попутно прикидывая, чем же таким тяжелым огрел меня Вулрих. Часы мои показывали половину одиннадцатого. Ночь только начиналась, и у Вулриха было достаточно времени, чтобы сбежать. Но я решил все же поискать его на яхте.

Я тут же направился туда, но, проходя мимо ярко освещенного ресторана, увидел троих мужчин, идущих навстречу.

– Смотри-ка ты! – проговорил Кусок Мяса заплетающимся языком, когда я подошел ближе. – Это опять тот кастрированный легавый, вышибленный из своего стада.

– Угу! – поддакнул Пальчик. – Где ты был, болван? Рылся в дерьме?

Эти кретины весело заржали, но тут же умолкли, поскольку их головы с глухим стуком ударились друг о друга.

– Тихо, вы, чурбаны! – прошипел третий их спутник.

Кусок Мяса и Пальчик отшатнулись друг от друга, а третий подошел ко мне.

– Меня зовут Луи Барон, – прокаркал он. – Может, вы мне объясните, что здесь происходит? Почему эти два идиота, черт бы их побрал, так надрались, словно отпраздновали что-то?

– Возможно, – ответил я. – По вашему поручению они разыскивают Вулриха, чтобы предъявить ему расписку на двадцать тысяч долларов, так?

– Так, – легко согласился он. – Мне надо было раньше догадаться, что нет смысла посылать сюда этих кретинов, чтобы они получили с него деньги. Но как только до меня это дошло, я первым же самолетом вылетел сюда.

Барон был маленьким и коренастым, с большой головой и могучими плечами. Он стоял, слегка нагнувшись вперед, покачиваясь на носках, и его длинные руки свисали по бокам. Он заставил меня немного поволноваться. Я никак не мог избавиться от ощущения, что он разорвет меня на куски при первом же не понравившемся ему слове и бросит на съедение крокодилам – разумеется, в том случае, если сам не голоден.

– Меня зовут Дэнни Бойд, – сказал я, – студия, где работает Глория Ван Равен, поручила мне доставить ее на съемки. – После этого я рассказал ему, как Вулрих ударил меня сзади, и открыл свое заветное желание встретиться с Эдди и отплатить ему той же монетой.

– Давайте начнем с яхты, Бойд, – предложил Барон. – Может быть, он вернулся туда. Если он попадется мне в руки, то я…

– С удовольствием на это посмотрю, – бодрым голосом перебил я его.

Через несколько минут мы добрались до яхты, и приглушенные звуки соло на трубе стали громче, когда мы ступили на палубу.

– Кто это играет? – спросил Барон.

– Мускат Муллинс, – ответил я. – Он здесь гость или что-то в этом роде.

– Я так и подумал, – буркнул он в ответ. – Этот парень играл какое-то время в моем клубе – конечно, только тогда, когда мог держаться на ногах.

– Уж больно неподходящий выбор для Муската, – удивился я и остановился, чтобы прислушаться. – Ну да, конечно! Это, кажется, «Разве он не шевельнулся?». Траурная музыка Диксиленда.

– Единственная мелодия, которую я знаю, – «Колеса фортуны», старая школьная песенка, – буркнул Барон. – А что с этой музыкой?