Стучат - закройте дверь! - Дарья Калинина

– Как? – всхлипнула совершенно мокрая от слез и пролитой воды с валерьянкой тетя Галя. – Как? Разве что вы нас у себя приютите, покамест Борьку моего не отпустят.

Ничего более страшного подруги в жизни своей не слышали. Они-то наивно надеялись, что после всего случившегося тетя Галя соберет свои манатки и умотает восвояси. А она, оказывается, вот что задумала!

– Мы должны вас приютить?

– А что? – вытирая слезы и деловито оглядываясь по сторонам, произнесла тетя Галя. – Места у вас, поди, много. Дом-то большой. И сад опять же. Есть, где деткам расти. Зачем вам, двум одиноким бобылкам, такой дом? А моим детям тут очень нравится. Свежий воздух опять же. Цветочки мы ваши все выполем. Какой с них прок, с цветочков-то? Картошку вместо них посадите, морковку, свеколку с лучком. Проживем!

Но подруги уже не слышали, какая опасность грозит их саду. Они с ненавистью смотрели на тетку Галю, которая, найдя в жизни новую опору, снова разрумянилась и совсем перестала плакать.

Бобылкам! Она именно так и выразилась. Корова многодетная! И дом еще их захапать хочет?! Ясное дело, зачем им двоим этот дом! Ей-то нужней! И совершенно ясно, что весь прошлый год подруги вкалывали по двенадцать часов в сутки, чтобы выплатить кредит за него, чтобы тетя Галя потом могла приехать сюда и жить тут на всем готовеньком.

– Ну нет, тетя Галя! – твердо произнесла Кира. – Вы как хотите, а придется вам домой ехать. Тут вы остаться не сможете.

– Гоните! – горько произнесла тетя Галя. – Вдову с тремя малыми ребятишками гоните!

– Вовсе нет! – испугалась и пошла на попятную Кира. – Просто вашего мужа скоро отпустят. И вы вместе с ним поедете домой.

– Отпустят? – шмыгнула носом тетя Галя. – Думаете?

– Уверены! Это просто ошибка! Недоразумение! Дядя Боря уже к вечеру будет дома.

Кое-как подругам удалось успокоить недалекую тетку. Она потопала на кухню, чтобы сварганить там из оставшихся продуктов обед для своей ненасытной дочурки. А подруги быстро собрались и выскочили из дома. От греха подальше. Ведь пообещать-то они тетке Гале возвращение ее мужа пообещали, но еще не факт, что дядю Борю в самом деле отпустят. А значит, им грозит новый виток тети-Галиной истерики.

– Как ты думаешь, действительно это он его зарезал?

– Ну что ты! Дядя Боря и мухи не обидит.

– Потому что за ней гоняться надо. А ему лень.

– Если бы он этого Коляна зарезал, то сам бы весь в крови был! А он чистенький с рыбалки явился. В белой футболочке, в штанах своих синих.

– В синих? Но он же всегда на рыбалку в камуфляже ходил! Белая футболка и синие треники – это его домашний наряд.

– Ну, значит, переоделся, – неохотно произнесла Леся.

– Пришел с рыбалки, переоделся, может быть, еще и душ принял?

– Ну, вода вроде бы шумела.

– И белье стираться тоже поставил?

– Машина включена была, когда я мимо ванной проходила.

Кира уставилась на подругу:

– Вот видишь! А когда это было, чтобы дядя Боря сам, без понуканий и угроз, полез бы мыться? Не говоря уж о том, чтобы самому сделать постирушку? Да он и к машине стиральной не знал, с какого боку подойти. А тут вдруг освоил! С какого это перепугу?

Леся стала вспоминать события прошедшего утра и сумела припомнить, что первый раз дядя Боря явился к ней в своем рыболовецком обмундировании. Камуфляже и воняющих тиной и кое-чем похуже шерстяных носках.

– Мы с ним обсудили, что рыбку лучше закоптить. И он пошел за коптилкой.

А вот назад дядя Боря явился уже без коптилки, но зато чистенький и переодевшийся в домашнюю одежду. И что это могло означать?

– Ой, боюсь, что плохо наше дело, – покачала головой Кира.

– Как?

– А так! Твой дядя Боря, вернувшись с рыбалки, снова пошел к Коляну, нашел его в доме мертвым, попытался оказать первую помощь, понял, что это бессмысленно, но тем не менее уже запачкался в крови убитого. Потом пришел домой в шоковом состоянии, вымылся, кинул грязное белье в стиральную машину, а потом уже явился к тебе за помощью и советом.

– Но как же он включил стиралку?

– Да чего там включать! Нажал кнопку «старт» – и готово!

Леся побледнела. Ей в голову пришла ужасная мысль. Настолько ужасная, что она даже боялась озвучить ее. Но Кира и сама увидела, что с подругой неладно.

– Что?

– Белье, – прошептала Леся. – Белье в стиралке… Менты его забрали на экспертизу!

– Ну и что?

– Как что! А если оно было испачкано в крови Коляна? Вряд ли кровь так быстро и хорошо отстиралась в том режиме, которым мы обычно стираем! Тогда менты обнаружат следы крови Коляна на рыболовецкой одежде дяди Бори и… Ты понимаешь, что они подумают? Что это дядя Боря и есть убийца! И что он пытался спрятать концы в воду, то есть в стиральную машину!

Кире даже худо сделалось. Она тоже припомнила, с каким многозначительным видом менты извлекали из стиралки еще влажное белье и упаковывали его в отдельные пакеты. Отдельно куртку дяди Бори. Отдельно его штаны и футболку.

– Какой ужас! – прошептала она. – Теперь ничто не помешает им обвинить дядю Борю!

– Нет! Есть еще орудие убийства! Верней, пока что нет! А до тех пор, пока оружия с отпечатками пальцев дяди Бори на рукоятке у ментов нету, они не смогут его засудить.

– Будто бы испачканной кровью одежды недостаточно, – проворчала Кира. – А нож убийца мог и закопать. Тут же кругом сады! Вынул кусок дерна, сунул в ямку ножик и прикрыл сверху травкой. Поди догадайся, где там ножик!

– Ножик, ножик… Вот ты все время говоришь – ножик. А почему?

– Что почему?

– Ты так уверена, что Коляна порезали ножом?

– А чем же еще? Исполосовали так, что мама не горюй! Чем, если не ножом?

– Могли бритвой.

– Да их в продаже уже сто лет нету! Опасных-то бритв!

– Тогда заточкой.

– Заточной тыкают, а не режут!

– Скальпелем!

– Скажешь тоже! Откуда у дяди Бори возьмется скальпель!

– Так он и не убивал!

Кира замолчала, а потом сплюнула:

– Тьфу ты! Совсем меня запутала. Ну, верно! Не убивал!

– А про орудие убийства и про все остальные подробности нужно спросить у нашего Таракана. Он всегда в курсе того, что происходит в поселке.

– А еще нужно у него выяснить, почему камеры наблюдения не работали.

– Да. Это очень важно.

– Еще бы не важно! Ведь будь включены камеры, убийца оказался бы заснятым на них.

– Странно, а у нас дома они работали совершенно исправно!