Исповедь обманутой жены - Галина Владимировна Романова

– Ну! Все по-честному. И что не так?

– А то, товарищ лейтенант, что человек, продавший квартиру, не мог этого сделать без своего брата.

– У него была доля?

– Нет. У него была оформлена опека над братом. Он числился инвалидом. И совершать сделки без присутствия своего опекуна не мог.

– Прямо инвалид-инвалид? Чего же тогда жил один? Чего же тогда его опекун бросил, смывшись за границу?

– Опекун за границей не отдыхал. Работал. Инвалид наш мог жить самостоятельно. Тем более что в помощь ему брат оставил кого-то, кто помогал по хозяйству.

– Жить, стало быть, один мог. А хату продать – нет? Братца закусило?

– Не совсем так. Зачем ты? – укорила Юля. – Там нормальный человек. Продажей квартиры не особо озаботился. Его больше волновало, куда его больной брат подевался? Почему не выходит на связь? Почему не оставил никаких координат? И что самое главное…

И тут Юлька сделала хитрющие-прехитрющие глаза. Прижалась грудью еще сильнее к столу. Теперь уже пуговка едва держалась. Отвлекающий маневр был о-го-ого какой. Попробуй тут сосредоточиться и мыслить, как она.

– И что самое главное? – Он через великую силу отвел взгляд от ее груди.

– Почему его брат обналичил все деньги от продажи квартиры, перечисленные на его банковский счет? Зачем ему столько наличных? Сразу? Куда он с ними отправился?

– Ух ты! А Лавров там каким боком?

– Погоди, не забегай вперед, лейтенант. – Юля резко оттолкнулась от стола, облокотившись спиной о спинку стула, высокая грудь плавно качнулась. – Мы отправились в банк, куда перечислены были деньги и откуда потом были успешно сняты. Поговорили с сотрудниками.

– И что выяснилось? Выяснилось что-нибудь?

– Выяснилось. По записям с камер видеонаблюдения было установлено, что брат-инвалид самостоятельно, незаконно продавший квартиру, присутствовал в отделении банка. То есть получал деньги собственноручно. Но! – Юля подняла вверх указательный палец правой руки. – Но он бы не один. С ним рядом постоянно крутился какой-то человек. Говорил с ним, подталкивал в сторону оператора, потом в сторону кассы. При детальном изучении записей нам удалось установить, что этот человек привез инвалида в банк на своей машине. На своей же потом и увез.

– И по номерам вы определили, кто именно его сопровождал?

– Зачет, Андрюша, – похвалила Юля.

– И им оказался Лавров?

– А вот и нет. – Она показала ему кончик языка, поддразнивая. – Им оказался главный бухгалтер фирмы риелторов, через которую оформлялась сделка купли-продажи.

– Ни фига себе! Дураки, что ли, так светиться?

– А ничего они не засветились, как считают. Этот малый-инвалид сам к ним явился и сам попросил о помощи. Запись имеется. У них там тоже все в камерах. Страхуются таким образом, с их слов. Он их попросил о сопровождении. И только!

– И куда же он потом в результате сопровождения подевался? С такими деньгами!

– А его, по его же якобы просьбе, главный бухгалтер отвез на автовокзал и посадил в автобус междугородного направления. И даже помог с покупкой билета.

– Врет?

– Нет. Все так. Проверили. Садился в автобус наш парень. С большой сумкой. Его водитель вспомнил. А вот где вышел и доехал ли этот человек до конца пути, он не помнит. Так вот…

Юля замолчала. Уставив немигающий взгляд на светловолосую голову своего дружка, она тоже вдруг вспомнила, что давно уже у них не случалось романтического свидания. Все работа!

А с Андрюшкой ей было хорошо. Весело и необременительно. Без лишних обязательств.

Может, следовало сегодня заказать какой-нибудь вкусной еды из ресторана и запереться с вечера до утра в ее квартирке?

Да-а-а, мечтать не вредно. Развлечешься тут, когда дядька этот старый нарисовался. Может, пустышка его визит, а может, и нет. Проверить-то следовало. А каждая проверка с поквартирным опросом, Юля точно знала, не только крадет личное время, но и губит личную жизнь. Домой возвращаешься после обхода злая, напряженная, голодная. Пока что-то наскоро приготовишь и съешь на ходу. Пока в ванне отлежишься, дремля под шум льющейся воды, уже не до любовных утех. Тем более с таким, как Андрейка. Тот много отдавал, но и требовал взамен немало. Приходилось выкладываться.

Нет, до лучших времен.

– Так где попал в поле зрения Лавров, я так и не услышал? – Андрей пощелкал пальцами, поводив рукой в разные стороны. – В банке был вместе с главным бухгалтером? За рулем его машины?

– Да нет. Все проще. Он числился в списках сотрудников этой риелторской конторы. До недавнего времени числился. А месяц назад вдруг уволился.

– Вдруг? Почему вдруг? Может, просто взял и уволился.

– Может быть. Мы тоже поначалу не обратили особого внимания на этот случай. Но вот теперь! – Она сделала страшные глаза в сторону стула, на котором горбился полчаса назад Геннадий Степанович. – После такого неожиданного заявления даже не знаю, что и думать.

– А что можно подумать? Старику привиделось, и все, – напомнил ей о своей точке зрения Андрей Левкин.

– Все что угодно можно подумать, лейтенант Андрейка. – Она улыбнулась ему улыбкой мудрой, пожившей следовательши. И тут же принялась загибать пальцы. – Его в самом деле могли убить, тело вывезти, а квартиру его продать. Он сам в пылу ссоры мог убить свою собеседницу, тело вывезти, а квартиру продать. Он мог вообще никого не убивать, и его могли не убивать, и все, что послышалось старику, просто иллюзия. А Лавров мог продать квартиру и исчезнуть, потому что понял, что под их контору копают.

– Он же уволился, – напомнил Андрей.

– И что? Когда это кого спасало от ответственности? – Юля подергала плечами.

– Думаешь, он решил слиться?

– Ничего я пока не думаю, – поморщилась Юля. – Можно думать все что угодно. Но…

Андрей вытянул шею.

– Но зато теперь у нас есть все основания объявить его в розыск. И для этого тебе придется сегодня вместе со мной навестить нашего дядечку, как там его?

– Геннадий Степанович, – подсказал Андрей.

– Именно. И попросить его составить заявление, на основании которого мы и станем искать пропавшего Лаврова. Убили его или он побежал, не важно. Важно, что теперь мы станем его искать.