Ледяной дождь - Стюарт Макбрайд

Худосочные растения в горшках стояли на полу диковатой расцветки: большие линолеумные квадраты под ярко-голубой искусственный мрамор в золотисто-розовом обрамлении.

Администратор выглядела не лучше: покрасневшие глаза, жидкие белесые волосы. От нее исходил запах ментоловых леденцов от кашля. Она обратила на посетителей мутный взгляд и трубно высморкалась в грязный носовой платок.

– Добро пожаловать в «Абердин джорналз», – сказала она с полным отсутствием энтузиазма. – Чем могу быть вам полезна?

Логан показал удостоверение:

– Детектив-сержант Макрай. Я хотел бы поговорить с тем, кто вчера ночью звонил в дом Элис Рид.

Администратор посмотрела на удостоверение, потом на него, взглянула на констебля Ватсон и вздохнула:

– Не имею понятия. – Она сделала паузу и шмыгнула носом. – Я здесь по понедельникам и средам.

– Хорошо, кто может знать?

Администратор пожала плечами и еще раз шмыгнула носом.

Констебль Ватсон взяла с подставки утреннюю газету и шлепнула ей о стол администратора. «Обнаружено тело убитого ребенка!» Она ткнула пальцем в слова «Колин Миллер»:

– Как насчет него?

Администратор взяла газету и скосила свои припухшие глаза на подпись. Лицо ее изменилось.

– А… этот.

Нахмурившись, она врезала по переговорному устройству.

– Да? – раздался из динамика громкий женский голос.

Администратор схватила телефонную трубку:

– Лесли? – Сопливо-вежливый тон внезапно превратился в сопливо-натуральный абердинский. – Привет, это Шэрон. Лесли, Дар Господень у себя? – Пауза. – Слушай, здесь полиция… Да я не знаю, подожди.

Она закрыла микрофон ладонью и с надеждой взглянула на Логана.

– Вы его арестуете? – спросила она, снова становясь приторно вежливой.

Логан открыл и закрыл рот.

– Мы хотели бы задать ему пару вопросов, – наконец произнес он.

– О!.. – Шэрон выглядела удрученной. – Нет, – сказала она в трубку. – Говнюка пока забирать не будут. – Она несколько раз кивнула, затем широко улыбнулась: – Я спрошу. – Она захлопала ресницами и посмотрела на Логана, стараясь выглядеть максимально соблазнительно. Это было весьма непросто, особенно с красным носом, но она очень старалась. – Если уж вы не собираетесь его арестовывать, можно хотя бы надеяться, ну совсем немножко, на проявление полицейской жесткости?

Констебль Ватсон заговорщицки подмигнула:

– Посмотрим, что мы сможем сделать. Где он?

Администратор показала налево, на служебный вход:

– И не бойтесь его изувечить. – Она ухмыльнулась, нажала на кнопку, и дверь с жужжанием отворилась.

Редакция новостей была чем-то вроде склада с полами, покрытыми ковролином, с рабочими местами на открытом пространстве и подвесным потолком. Помещение занимали примерно двести рабочих столов, собранные в небольшие группы: Новости, Специальный репортаж, Колонка редактора, Верстка… Стены были того же бледно-лилового цвета, как и в вестибюле, и такие же голые. Перегородки отсутствовали, и столы напирали друг на друга. Пачки бумаги, желтые самоклеящиеся карточки, бумага для заметок перетекали с одного стола на другой, подобно медленно двигающейся снежной лавине.

Мониторы компьютеров мерцали под верхним светом, их владельцы сидели, сгорбившись, над клавиатурами, создавая завтрашние новости. Не считая вечного гудения компьютеров и жужжания копировальной машины, стояла зловещая тишина.

Логан остановил сотрудника редакции, который шел ему навстречу. Это был пожилой мужчина в мешковатых коричневых вельветовых брюках и покрытой пятнами рубашке кремового цвета. На нем был галстук, на котором остались следы завтрака. Макушка старого писаки давно распрощалась с волосами, и оставшиеся жидкие пряди волос были аккуратно распределены по сияющей поверхности. Этим он никого не обманывал, разве что самого себя.

– Мы ищем Колина Миллера, – сказал Логан, предъявляя удостоверение.

Мужчина поднял брови.

– Да что вы? – сказал он. – Вы хотите его арестовать?

Логан сунул удостоверение обратно в карман.

– Пока у нас таких намерений не было, но я уже начинаю об этом подумывать, – ответил он. – А в чем дело?

Старый репортер подтянул брюки и с невинной улыбкой посмотрел на Логана:

– Да так, ни в чем.

Секунда, вторая, третья, четвертая…

– О'кей, – сказал Логан, – и где он?

Старик подмигнул ему и повел головой в сторону туалета.

– Я не имею понятия, где он может находиться, офицер, – произнес он медленно, многозначительно скосил глаза в сторону мужского туалета и ухмыльнулся.

Логан кивнул:

– Спасибо, вы нам очень помогли.

– Конечно же нет, – сказал репортер. – Я, как всегда, был рассеян и нерасторопен, каким и полагается быть старому пердуну-маразматику, коим я являюсь.

Он бодрым шагом проследовал к своему рабочему столу, а Логан и констебль Ватсон направились прямо к туалетам. К удивлению Логана, Ватсон сразу же ворвалась в мужской. Качая головой, он проследовал за ней в помещение, выложенное черной и белой кафельной плиткой.

Ее крик «Колин Миллер?» вызвал целый хор разнообразных журналистских возгласов, и взрослые дяди, на ходу застегивая ширинки, ринулись вон из туалета. В итоге там остался только один мужчина: невысокий, плотный, в дорогом темно-сером костюме. Широкоплечий, с хорошей стрижкой, он стоял над писсуаром, что-то насвистывая и слегка покачиваясь вперед и назад.

Ватсон оглядела его с головы до пят.

– Колин Миллер? – спросила она еще раз.

Мужчина взглянул на нее через плечо, беззаботно улыбаясь.

– Вы хотите помочь мне его потрясти? – сказал он, подмигнув и намеренно подчеркивая акцент уроженца Глазго. – Доктор мне сказал, что мне нельзя поднимать ничего тяжелее…

Ватсон нахмурилась и сказала, что ему надо сделать со своим предложением.

Логан встал между ними, чтобы Ватсон не смогла продемонстрировать, за что ее называют Яйцеломом.

Репортер моргнул, еще раз качнулся взад-вперед, повернулся спиной к писсуару и стал застегивать молнию на штанах, блестя золотыми перстнями-печатками. На шее, поверх рубашки с галстуком, висела золотая цепь.

– Мистер Миллер? – спросил Логан.

– Что, хотите получить автограф? – Он прошествовал к раковине, на ходу слегка закатывая рукава и демонстрируя нечто массивно-золотое на правом запястье; на левом его запястье красовались наручные часы такого размера, что на них легко могли бы выспаться пара человек. Не удивительно, что мужчина был мускулистым: он должен был таким быть, чтобы таскать на себе все эти ювелирные украшения.