Разгадка - Калья Рид

Я моментально забываю про ключи и спешу к нему. Я вмешиваюсь в его разговор с медсестрой.

– Вы говорили с Наоми? – нетерпеливо спрашиваю я.

Мне не до правил хорошего тона. Время работает против меня.

Он хмурит брови. Расправляет плечи. В карих глазах мгновенно появляется настороженность, словно имя Наоми – это своеобразная кнопка. Все самые сильные воспоминания Наоми так или иначе связаны с этим человеком.

– Нет. В чем дело? Где она?

Я уже собираюсь ответить ему, но замечаю, что медсестра за стойкой регистратуры смотрит на нас. Я отвожу его в сторону.

– Ее мать выписала ее сегодня.

Он бледнеет. На нем нет лица. Он стискивает зубы, закрывает глаза и отводит взгляд. На миг мне становится страшно, что он вот-вот взорвется и прямо сейчас устроит скандал.

– Лахлан, вы меня слышали?

Он кивает и поворачивается ко мне.

– Вы…

Я перебиваю его:

– Ее выписала не я. Я бы никогда этого не допустила. Я только что узнала, что мать забрала ее отсюда более часа назад.

Он проводит рукой по лицу.

– Вот дерьмо, – сердито шепчет он. – Так кто это сделал?

Мне хорошо знаком его взгляд. Слепой, устремленный в пустоту. Такой обычно бывает, когда человеком движет гнев. Он не остановится, пока не выплеснет свою агрессию.

– Это не имеет значения, – мягко говорю я. – Я просто должна найти Наоми. Прямо сейчас.

Лахлан пристально смотрит на меня, затем указывает на парковку.

– Пойдемте со мной.

Я благодарно улыбаюсь ему. Мое сердце успокаивается, и на секунду я думаю, что все будет хорошо. Мы с Лахланом почти переступили порог больницы. Еще несколько шагов.

Как вдруг я слышу голос доктора Вудса. Лахлан тоже. Он замирает на месте и резко поворачивается. Я следую его примеру. В вестибюль, смеясь с идущей рядом медсестрой, входит доктор Вудс. Его взгляд падает на входную дверь, затем скользит в сторону и снова возвращается к двери. В следующий миг его глаза буквально лезут на лоб – нет, не при виде меня, а при виде Лахлана. Я понимаю: эти двое знакомы за стенами Фэйрфакса.

Лахлан идет к нему. Он останавливается, лишь когда Вудс загнан в угол. Теперь Лахлан возвышается над доктором как гора.

– Вы знаете, что вы только что сделали? – цедит сквозь зубы Лахлан.

Лицо доктора Вудса становится белым как мел. Медсестра за стойкой встает. Несколько пациентов оставляют свои занятия и смотрят на нас во все глаза.

Я подбегаю к Лахлану и хватаю его за руку, пытаясь оттолкнуть назад. Не ради доктора Вудса, а ради Наоми, потому что чем быстрее мы выберемся отсюда без лишнего шума, тем лучше.

– Вы закрывали на все глаза. Меня от вас тошнит! – Голос Лахлана срывается на хрип.

Мне удается отвести его на несколько шагов в сторону. Осталось подтолкнуть его еще пару раз, и он выйдет за дверь. Но тут доктор Вудс говорит:

– Лахлан, я сделал то, что считаю правильным. Ее родители были обеспокоены…

– Вы – ублюдок! – не унимается Лахлан. – Вы меня слышите?

– Подождите минутку, я…

Я поворачиваюсь и со злостью смотрю на доктора Вудса.

– Заткнитесь, – цежу я сквозь зубы.

Я стояла к нему спиной всего несколько секунд, но, когда я поворачиваю голову, Лахлан уже выкатывает с парковки.

Выругавшись себе под нос, я бегу обратно к регистратуре. Медсестра за стойкой смотрит на меня, как на ненормальную.

– Дайте мне адрес Наоми Кэррадайн! – требую я.

Она ошарашенно смотрит на меня.

– Доктор Ратледж, может, лучше не стоит…

– Просто дайте мне адрес! – рявкаю я.

Она быстро находит историю болезни Наоми и тараторит адрес. Я дрожащей рукой записываю.

На моем пути встает Вудс, выставляя передо мной руки.

– Женевьева, успокойтесь. Вы и Лахлан явно расстроены и…

– Вы знаете Лахлана за стенами Фэйрфакса?

Он, ничего не говоря, смотрит на меня, а затем кивает.

– Я знаю его родителей.

Я бормочу ругательство и обхожу его.

– Подумайте о том, что делаете! – кричит мне в спину доктор Вудс.

Я резко оборачиваюсь, возвращаюсь назад и тычу в него пальцем.

– Я делаю это из-за того, что вы натворили этим утром. Все, что случится, останется на вашей совести!

Я поворачиваюсь и бегу к своей машине. Спиной я чувствую чужие взгляды. Внезапно я понимаю: на ниточке висит не только моя работа. Похоже, я могу помахать ручкой моей карьере. Даже с этой удручающей, грозно нависшей над головой мыслью я все же хлопаю дверцей машины и следую за Лахланом. До меня, наконец, доходит: вероятно, я слишком близко к сердцу приняла Наоми и ее историю. Я погрузилась в ее мир, где правда скрыта за завесой лжи. Но я не могу сделать шаг назад и забыть обо всем. Такой возможности у меня больше нет.

Моя ошибка, но и мой выбор.