Роковая блондинка - Кейт Уайт

— Эй-эй, осторожнее, — посоветовала Блисс, услышав скрип. С ее лица не сходило выражение триумфа.

Теперь я могла дотянуться до веревки — по крайней мере ногами. Не было никак шансов на то, что удастся пустить в ход руки, и потому я предполагала покрепче зажать веревку бедрами. Но для начала мне было нужно раскачаться. Я взглянула вверх, на Блисс, и у меня сразу заныла шея.

— Сюда едут копы, — сказала я, пытаясь отвлечь внимание Блисс. — Мы договорились, что встретимся здесь.

— Ты сама знаешь, Бейли, что это неправда, — насмешливо отозвалась Блисс. — Ты пытаешься мне крупно соврать — а я не люблю вранье.

— Думаешь, я пришла сюда одна? Конечно, я позвонила в полицию, попросила подстраховать меня, потому что здесь должна была быть ты. Они все о тебе знают.

Блисс поцокала языком.

— Сомневаюсь, что женщина, у которой такая убогая фантазия в отношении обустройства собственного жилья — ох, Бейли, твоя квартира страшно старомодна! — .окажется достаточно проницательной, чтобы предупредить полицию. Я знаю, ты этого не сделала. Я тебя видела — ты все предпочитаешь делать самостоятельно.

Она выпрямилась и покачала головой, показывая свое неодобрение. Косяк заскрипел опять, на этот раз громче. Руки у меня начали дрожать. Если я собираюсь двигаться, то нужно делать это сейчас.

Я скосила глаза влево, одним быстрым движением выбросила ноги вперед и качнулась всем телом по направлению к веревке. Углом глаза я заметила, как Блисс, испуганная, отшатнулась — она не поняла, что происходит. Мои ноги коснулись веревки и крепко обхватили ее. Когда я уже собиралась отпустить цепь, то почувствовала, как она оборвалась — сначала справа, потом слева. Я бросила ее, и через две секунды она упала на сцену с громким лязгом.

Теперь я висела вниз головой, обхватив ногами веревку, точь-в-точь как цирковая акробатка.

— Ах ты, сука! — взвизгнула Блисс.

Кровь начала приливать к голове, ноги слабели. Вспомнив упражнения на занятиях по физкультуре пятнадцать лет назад, я умудрилась подтянуться и уцепиться за веревку обеими руками.

Несколько секунд я не двигалась, дрожа от напряжения, бедра горели. Однако нужно было шевелиться. Я ненамного опередила Блисс, но если она спустится на сцену быстрее, чем я, мне придется худо.

Я слегка ослабила хватку и начала сползать по веревке, стараясь не обращать внимания на жжение в руках. Я вытянула шею, пытаясь увидеть, что делает Блисс. Она стояла на площадке и наблюдала за мной, но как только наши взгляды встретились, она развернулась и исчезла — я услышала цокот ее каблуков на ступеньках. И поскорее заскользила вниз.

Вдруг веревка рванулась, как будто кто-то ее дернул, и прожектор, к которому она была привязана, задрожал. Прежде чем я успела сообразить, что случилось, он начал опускаться. Я покрепче ухватилась за веревку — и я, и прожектор летели вниз. Прожектор остановился в нескольких футах над сценой — в отличие от меня. Я грохнулась на пол, скорчившись от боли, и в ту же самую секунду в лодыжке у меня что-то щелкнуло. Ногу пронзила боль.

Я полежала какое-то время, чтобы собраться с силами, но потом заставила себя встать. Я не могла определить, сломана у меня нога или растянута, но болела она адски. Я огляделась. В любую секунду через левую дверь могла ворваться Блисс. Оптимальным вариантом спасения для меня было бы бежать — но я понимала, что она легко меня догонит. Я быстро огляделась в поисках импровизированного оружия. Возле задника, прислоненная к комоду, стояла хоккейная клюшка. Ковыляя, я пересекла пыльную сцену и схватила ее.

Что-то было не так. Блисс уже давно должна была спуститься. Может, она думает подкараулить меня, когда я попытаюсь покинуть театр? Я знала лишь то, что мне нужно отсюда выбраться.

Я захромала по маленькой сцене, направляясь к двери, которая, как мне было известно, вела в коридор, куда выходили гримерки и уборные. Внезапно на пороге, в десяти футах от меня, появилась Блисс. Руки она держала за спиной, как будто собираясь преподнести мне неожиданный подарок. Очевидно, она спустилась по лестнице и сделала крут, чтобы зайти с другой стороны.

— А я и не знала, что ты играешь в хоккей, Бейли, — усмехнулась она с издевательским восхищением. — Я должна была догадаться, что, несмотря на все свои крутые шмотки, в душе ты еще школьница. Кстати, я позаимствовала несколько твоих топиков, когда заходила к тебе, — надеюсь, ты не против?

— Блисс, — я старалась говорить спокойно, — почему бы тебе не остановиться сейчас? Не создавай себе дополнительных проблем.

— Ты хочешь сказать, что если я не убью тебя, так будет лучше для меня? Бейли, мне все время кажется, что ты считаешь меня дурой.

— Нет-нет, ты очень умна. И очень талантлива. Ты обвела вокруг пальца моего консьержа.

— Ради Бога!.. «Оскара» за такое не дадут. Разумеется, я подражала твоему голосу, но у вашего консьержа мозг размером с грецкий орех.

— А где ты слышала мой голос?

Она скромно улыбнулась:

— В баре. Я все время стояла прямо у тебя за спиной. Те девушки рядом со мной… Значит, одной из них была Блисс.

— Выходит, ты подмешала наркотик мне в пиво и отправила сообщение Крису?

— Да.

— Что ты против меня имеешь, скажи на милость?!

— Ты слишком любопытна, Бейли. Бродишь вокруг моего дома, оставляешь мне сообщения, докучаешь бедной Терри…

— А где настоящая Терри?

— Уехала в отпуск. Знаешь, работа в страховой фирме так безнадежно скучна…

Может, Блисс и ее убила?

— Расскажи мне о Томе.

— Бейли, если я не ошибаюсь, ты просто тянешь время. Честное слово, у меня кончается терпение.

— Я хочу услышать твою версию — очень хочу. Ты поехала в Анды, чтобы увидеться с ним?

— Том никогда не говорил мне, что у него там дом. Вероятно, хотел сделать сюрприз, когда дела у него наладятся. Но я провела небольшое расследование и все выяснила. Конечно, я очень расстроилась, когда узнала, что он развлекается там с другой женщиной, которая не только неизмеримо ниже его по уровню, но вдобавок и плохая актриса. Ты видела ее губищи? Она же была похожа на бегемота!

— Так ты убила Тома из ревности?

Блисс хихикнула.

— Нет, Бейли, — твердо сказала она. — В тот день я порвала с Томом. И по его реакции поняла, что если он не сможет быть со мной, то ему незачем жить. Он умолял, чтобы я избавила его от мучений. Слава Богу, на крыльце лежал топорик.

— А зачем понадобилось сжигать труп? И… Том был уже мертв?

— Я не жестока, Бейли. Конечно, он был уже мертв. Я просто оказалась не в силах смотреть ему в лицо. Ацетон отлично горит.

— А потом ты вернулась домой — не полетела в Майами?

— Да. Если хочешь знать, я провела ночь в квартире Тома — в память о старых добрых временах. Я ему это пообещала.