Дом астролога - Каринн Джейд

Эйми

Я борюсь с желанием достать телефон и сфотографировать серые грозовые тучи, отливающие марсианским красным в лучах скрытого ими послеполуденного солнца. Я хочу снять на видео вспышки молний, которые рассекают небо. Запечатлеть раскаты грома, от которых сотрясаются деревянные сваи причала под нами. Это побуждение вызвано не стремлением разместить пост в социальных сетях – я хочу запечатлеть осязаемые свидетельства дня, когда прошлое с грохотом обрушилось на нас. На меня, Адама и, очевидно, на Теда. Каким-то образом я знала, что это произойдет, еще два дня назад, по пути в «Звездную гавань», но представить себе размеры катастрофы никак не могла.

Когда Марго повела Теда на плавучий причал, чтобы поговорить с ним о признании Энди, Рини последовала за ней. Адам преградил ей путь:

– Им нужна минута.

Рини подчинилась, и с тех пор мы слоняемся по обе стороны от входа на причал: Рини и ее сестра шепчутся с одной стороны, Адам и я – с другой.

– Как ты думаешь, он мог это сделать? – спрашиваю я Адама. – Это довольно дикая история.

– Что заставляет меня больше в нее верить. Я не считаю Энди лгуньей.

– Неужели Тед на такое способен? – взвиваюсь я, чувствуя себя оскорбленной тем, что Адам заступился за свою бывшую любовницу, а не за своего шурина.

Хотя меня отчасти успокаивает, что Адам назвал ее Энди, а не Мира. Он использует имя, которое сестре дала Рини, а не то, что произносил сам, когда они были любовниками, и это позволяет надеяться на некоторую объективность.

– Я знаю, что Тед – человек, который сделает все, чтобы защитить то, что принадлежит ему. Мы все слышали истории о клиентах, которых пытались переманить его коллеги, – говорит Адам.

Он прав. Вот почему Тед так хорошо справляется с работой. Он тихий, но жестокий. Спокойный, но беспощадный. Мы действительно слышали разные истории. Тед рассказывает их так, будто он жертва, а потом спаситель. Теперь ему досталась роль злодея. Подобно дождю, который, кажется, льется не из туч, а снизу, с причала, мое восприятие тех давних событий перевернулось вверх тормашками. Десять лет назад я назвала Энди злодейкой. В эти выходные я осознала свою тогдашнюю роль. А теперь и Тед оказался виновен в худшем, чем все наши мелкие преступления, в поистине отвратительном преступлении.

– И с Марго он так себя ведет, – добавляю я. – Сколько раз он преступал рамки, чтобы уберечь чувства Марго от невинных замечаний?

В роли мужа Тед проявляет себя как сильная сторона. Он яростно предан Марго. Он всегда идет до конца. Но как далеко он зайдет, чтобы защитить ее?

Адам кивает:

– И вспомни, все это случилось десять лет назад. Он был тогда в еще большем отчаянии. Если бы Марго узнала, что он обрюхатил какую-то девушку, бросила бы его в два счета. Прощай трастовый фонд Флиннов, прощай семейные связи. И они были так близки к помолвке. У него было все схвачено.

Мог ли Тед на самом деле зайти так далеко? Я наблюдаю, как он оживленно объясняет что-то Марго, но не могу расслышать ни слова. Тед едва держится на ногах – плавучий причал раскачивается на яростных волнах, – а Марго, как всегда, сохраняет самообладание. Я никогда так не боялась за нее. Сейчас не время успокаиваться.

Рини

Тед совершил немыслимое. Я понятия не имела о масштабах насилия, от которого пострадала Энди. И он не выказал ни капли раскаяния, слушая, как моя сестра изливает свою боль. Мы никогда не дождемся извинений. И их, даже если бы они прозвучали, будет недостаточно. Не за то, что он сотворил с Энди. Тед и Марго минуют трап плавучего причала и направляются к нам. Шторм безжалостно треплет их одежду и волосы.

Энди устремляется им навстречу, шагая с лужайки на причал, ее тянет к Теду с Марго, как мотылька к огню. Я следую за ней. Тед двигается с уверенностью человека, который никогда не проигрывал в словесных поединках, и, глядя на приближающуюся Марго, я опасаюсь, что он перетянул ее на свою сторону.

Когда они оказываются на полпути к плавучему причалу в нескольких футах от нас с Энди, я замираю от ярости. Тед отпускает руку Марго и подталкивает ее вперед. Она быстро проходит мимо Энди, а затем и мимо меня, не глядя в глаза. Она не замечает, что Тед остановился в нескольких дюймах от моей сестры. Вой ветра заглушает его слова, но мне все-таки удается их разобрать.

– Я предупреждал тебя, что, если ты хоть раз заступишь дорогу мне или моей жене, это ничем хорошим для тебя не закончится, – злобно шипит он.

И двигается так быстро, что я не успеваю среагировать. Он хватает мою сестру и бросает ее в бурлящую воду.

Фарах

Пробегая по дому, я замечаю, что в нем царит невероятный беспорядок. В прихожей я спотыкаюсь о кроссовку Эйми, ее шнурки растянуты и в узлах. Из кухни доносится неприятный писк – холодильник бросили с приоткрытой дверцей. Из библиотеки в гостиную, словно слезы, стекают книги, вероятно выдернутые с полки стопкой. На заднем плане работает телевизор, Иден и Рик перешептываются и смеются.

– Нам всем нужно собраться на заднем дворе! – кричу я.

Никто не отвечает.

Я поднимаюсь по черной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, в свой номер и возвращаюсь до следующей вспышки молнии. Прихватив все необходимое, я останавливаюсь у окон от пола до потолка; перед моими глазами, как в замедленной съемке, разворачивается завораживающая картина. Ярко-синий плот плывет над лужайкой. Он парит и танцует под порывами штормового ветра. Мои друзья двигаются по заднему двору, словно в плохо поставленном балете. Встают на цыпочки, бегают, прыгают. Небо озаряется светом, то ярким, то мрачным. Картина странная, но безмятежная.

Когда я распахиваю французское окно, на меня обрушивается хаос. Завывает ветер. О раскачивающийся плавучий причал с грохотом бьются волны. Гремит гром. Шторм становится все более яростным. Более опасным. Глаз бури нас миновал, и мы оказались в гуще событий. Эйми кричит. Я срываюсь на бег и тоже кричу:

– Что случилось?

Адам и Эйми стоят на краю причала и с тревогой наблюдают за происходящим. Из дома мне не было видно, что Рини и Тед барахтаются в воде.