Джек Ричер, или Это стоит смерти - Ли Чайлд

Первый вопрос: чья это машина? Номера не помогут, даже если их не поменяли. Но наверняка существовал более быстрый способ получить ответ, учитывая, что никто не наводил в автомобиле порядок. Человек Махмени подошел к пассажирской дверце, распахнул ее, наклонился и открыл бардачок. Там он обнаружил черный кожаный бумажник размером с книгу в твердой обложке, с золотой эмблемой «Кадиллака». Внутри лежали две инструкции по эксплуатации, толстая и тонкая — первая для машины, вторая для приемника, — визитка продавца и документы на страховку. Он бросил бумажник на пол и поднес документы к свету, который падал из бардачка.

Машина принадлежала Сету Дункану.

Что представлялось вполне логичным — в некоем жутком, призрачном аспекте. Потому что с самого начала все было ошибкой. Другого объяснения не существовало. Нет никакого неистового великана-незнакомца. Никто его не видел и никто не мог описать. Его придумали. Он являлся воображаемым персонажем, приманкой. Уловкой. Все разговоры о задержке поставки товара — гнусная ложь. Все инсценировано, от начала и до конца, чтобы выманить их в Небраску, отсечь от привычных связей и уничтожить. Дунканы решили разорвать цепочку и избавиться от посредников, чтобы напрямую иметь дело с саудовцами, что привело бы к очень существенному увеличению прибыли.

Дерзкий ход, но очевидный и осуществимый, потому что все, самым очевидным образом, их недооценили. Дунканы вовсе не бестолковые сельские недотепы, как считали остальные. Они оказались безжалостными стратегами высочайшего класса, тонкими, мудрыми, способными на поразительную проницательность и глубочайший анализ. Они предвидели, что Махмени окажется самым серьезным противником, реалистично оценив ситуацию, и совершенно сбили его с толку, убрав Асгара каким-то таинственным способом еще до того, как прозвучал колокол, после чего оставили тело в машине, которую, как они знали, он обязательно найдет, украдет и позднее выяснит, что она им принадлежит.

Значит, за этим стоит не просто мятеж, но послание, отправленное смело, искусно и изящно. В послании говорилось: «Мы способны сделать все, что пожелаем. Мы можем достать кого угодно и когда угодно. Вы даже не поймете, что с вами произошло». А на случай, если их послание не произвело нужного впечатления, они достали парней Сафира и сожгли их на парковке мотеля, продемонстрировав свою силу и возможности. Нет, это сделали не парни Росси. Их почти наверняка тоже убили, где-то в другом месте и иным способом. Может быть, расчленили, или пустили кровь, или даже распяли. Быть может, похоронили живьем. Человек Росси говорил что-то похожее, когда описывал вкусы Дунканов.

Человек Махмени чувствовал себя совершенно одиноким, думая о том, что, возможно, он последний, кому удалось уцелеть. У него не осталось друзей и союзников, он не знал местности. И не представлял, что делать дальше, кроме как продолжать схватку, нанести ответный удар, отомстить.

Других желаний у него не возникло.

Человек Махмени посмотрел сквозь темноту на три дома Дунканов, потом с благоговением закрыл крышку багажника, осторожно нажав на нее кончиками пальцев, словно сделал последний, печальный аккорд на церковном органе. Затем прошел к пассажирской дверце и взял с сиденья «глок». Закрыв дверь, обошел капот, пересек дорогу и зашагал через какое-то поле, по прямой, вдоль огороженной подъездной дорожки Дунканов, чьи три дома высились впереди, в трестах ярдах. В его правой руке был зажат пистолет, в левой — нож.

В полумиле за домом Дунканов Роберто Кассано притормозил, развернул «Шевроле» и по инерции покатил к владениям Дунканов. В сотне ярдов он остановился, воспользовавшись ручным тормозом. Подняв руку, выключил свет в кабине, чтобы тот не зажегся, когда распахнутся двери, и посмотрел на сидевшего рядом Анджело Манчини. Оба немного помедлили, одновременно кивнули и выбрались из машины. Вытащив «кольты», они спрятали их за спиной, чтобы лунный свет не отразился от блестящей стали, и пошли вперед, плечом к плечу, им оставалось преодолеть сто ярдов.