Лихая шайка - Евгений Сухов

К двенадцати часам на площади собралось столько народу, что пробиться хотя бы на расстояние двадцати метров к возведенному эшафоту не представлялось возможным. А прохожие все продолжали стекаться. Жандармы оцепили место вокруг возвышения, а когда до полудня оставалось чуть менее пяти минут, выстроили живой коридор от площади Восстания до Васильевского переулка. Именно с этой стороны и должна была появиться повозка с человеком, приговоренным к публичной казни. Народ шумел, волновался и теснил друг друга, стараясь продвинуться как можно дальше. Люди вытягивали шею, но разглядеть пока ничего не удавалось.

Евстафий с наклеенной рыжей бородой и с висящими на кончике носа темными круглыми очками остановил крытый экипаж у въезда в узкий Коломенский переулок. Благодаря небольшому возвышению площадь просматривалась с этого места как на ладони.

Лиза первой спрыгнула с подножки. Взглянула на эшафот и поспешно закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись в беззвучном рыдании. Евстафий соскочил с козел, приблизился к ней и осторожно обнял. Лиза тут же зарылась ему в грудь. После этого из экипажа выбрался Крестовый. Подал руку Капитолине. Старшая Вайсман была без перчаток, и Кешу поразило, насколько холодны были ее кисти. Шляпка с темной вуалью закрывала лицо Капитолины. Крестовый был в привычном черном пальто и низко надвинутом картузе. Воротник высоко поднят. Рука в правом кармане массировала рифленую рукоятку «нагана». Возможно, впервые в жизни Кеша заметно нервничал.

– Надо было все-таки взять с собой дюжины две храпов и отбить его силой, – сказал он.

– Ты видел, сколько жандармов? – Капитолина, не отрываясь смотрела в сторону эшафота.

На помост степенно поднялся палач в красной рубахе с засученными по локоть руками. Приложил ладонь ко лбу и из-под этого импровизированного козырька пристально всмотрелся в сторону Васильевского переулка. В отдалении уже раздавался дребезжащий и нарастающий с каждой секундой барабанный бой.

– Все равно, – упрямо буркнул Крестовый. – Ну понесли бы потери. Зато отбили бы. Чем хочешь, Капа, ручаюсь, отбили бы. А так…

– Все будет в порядке, – оборвала его старшая Вайсман, но ее голосу явно не доставало уверенности. Крестовый заметил это. – Я же, кажется, утром все объяснила. Статский советник обещался…

– Ты уверена, Капочка?

Лиза вынырнула у нее из-за спины. Рыдания душили ее, и на фоне общего гула, смешанного с барабанным боем, вопрос прозвучал слишком глухо и едва различимо. Но Капитолина расслышала его. Она резко обернулась и недовольно зыркнула на Евстафия.

– Я же сказала, чтобы она сидела в карете. Уведи ее.

– Я не хочу, – заупрямилась Лиза. – Я лучше тут, Капа.

– Тебе не стоит на это смотреть.

– Но ты же сказала, что все будет в порядке.

– Все равно не стоит. Я прошу тебя, Лиза, сядь в карету. Евстафий!

Короткопалый почти силой оттащил девушку назад, но заставить ее сесть в экипаж он так и не смог. Они вдвоем остались стоять возле подножки, и Евстафий по-прежнему обнимал Лизу за вздрагивающие плечи. У него и самого ком застрял в горле.

Барабанный бой нарастал. Из Васильевского переулка показалась процессия. В сторону площади мерным шагом приближались жандармы, сверкая на солнце блестящими пуговицами и вооружением. Впереди всех двигались четверо барабанщиков, старательно и усердно отбивая мелкую дробь. В хвосте процессии обозначилась черная телега с высокой скамейкой. На ней сидел один-единственный человек в грязном сером полупальто и с непокрытой головой. Он бессильно покачивался из стороны в сторону при каждом толчке. Телегу тащили две тощие гнедые лошадки, и с того места, где стояли Крестовый с Капитолиной, повозка казалась похожей на большой гроб. Перед глазами старшей из сестер Вайсман все помутилась, но она сумела взять себя в руки. Кеша еще сильнее сжал рукоятку «нагана». Для них обоих не составило труда узнать сидящего в повозке человека. Узнала его и Лиза. Девушка рванулась вперед, и Евстафию стоило огромных усилий удержать ее в своих объятиях. Лиза собиралась крикнуть, но ей своевременно закрыли рот ладонью. Она что было сил укусила Короткопалого за пальцы. Он стерпел. По запястью потекла тонкая струйка крови.

– Ты не ответила на Лизин вопрос, – напомнил Крестовый, не глядя на Капитолину.

Он не в силах был оторвать взгляд от телеги и идущих перед ней жандармов.

– Какой вопрос?

– Уверена ли ты в том, что все будет в порядке.

– Да… Да, я уверена. Ты доволен, Крестовый?

Он не стал больше ничего спрашивать. Было понятно, что Капитолина нервничает не меньше, чем сам Кеша.

Телега продолжала катить к помосту, стуча колесами. Крестовый вгляделся внимательнее и заметил, что покачивающийся из сторон в сторону Мартынов улыбается. Обнаженная грудь его тяжело и неровно вздымалась. На цепочке болталась покореженная пулей ладанка с изображением Николая Угодника. Кеша обернулся на Лизу и понял, что она видит то же, что и он. Евстафий продолжал крепко прижимать девушку к себе. Глаза Лизы были безумными.

– Все будет в порядке, – прошептала Капитолина.

Она говорила сама с собой.

Повозка остановилась рядом с эшафотом. Людская толпа на площади стала еще плотнее. Многие принесли с собой скамейки и табуретки, чтобы было на что встать и лучше видеть происходящее. Раскрасневшиеся от бега лица, крики, брань, исступление – все смешалось в единую колышущуюся массу. Крестовый расстегнул ворот рубахи. Казалось, ему не хватает воздуха.

Закованный в кандалы Мартынов, прихрамывая на правую ногу, спустился с повозки. Он был ранен. Жандармы хотели помочь пленнику, но Арсений гордо отказался, оттолкнув их руки. Ступив на булыжную мостовую, он покачнулся и чуть было не упал. Толпа негодующе заревела. Посыпались новые проклятия. Кеша выхватил револьвер. Пот градом катился по его впалым щекам. Капитолина покосилась в его сторону. Хотела было что-то сказать, но передумала.

– Пусти! – прохрипела Лиза из-под ладони Короткопалого. – Я хочу туда… К нему…

Евстафий остался неподвижен. Кровь из прокушенных пальцев уже стекала ему за рукав. Но он, не отрываясь, взирал на то, что происходило на помосте.

Мартынов уже взошел на эшафот. Вместе с ним поднялся и один из жандармов в парадной форме. В руках у него была бумага. Арсений остановился рядом с палачом. Тот спустил веревку с петлей на конце, проверил ее на прочность и обернулся к Мартынову. Негромко сказал что-то, и приговоренный покачал в ответ головой. Крестовый догадался, что Арсению было предложено одеть на голову мешок, но он отказался.

Капитолина нервно поглядывала в сторону Васильевского переулка.

– Все будет в порядке… – как заведенная твердила она, заламывая руки.