Homeland. Игра Саула - Эндрю Каплан

– Со мной и так все хорошо, Саул.

– Знаю. – Кэрри уже направилась к арке металлоискателя, когда Саул сказал ей вслед: – Передавай привет Эль-Ниньо.

– Ты серьезно? Его так зовут?

Она предъявила пограничнику паспорт и посадочный талон.

Проходя через металлодетектор, Кэрри подумала: хорошо, что у нее есть Саул. Как ни странно, он ей ближе, чем кто бы то ни было. Саул Беренсон, раввин-пират.

Дожидаясь посадки на свой рейс, Кэрри гадала: что бы подумали о ней сейчас сестры из школы Святой Троицы?

Акра, Ирак

9 июня 2009 года

День был просто великолепный. Два дня назад Броуди вместе с Исой и его одноклассниками поднимались в горы к Муса-Лака, по длинному серпантину.

Нигде больше в Ираке было не сыскать места, подобного этому: плодородные поля в долинах и горах, зеленые деревья и чистые бурные потоки, каскады водопадов на голых скалах, пастухи, стада овец и коз на крутых склонах. Это была земля, о которой время попросту забыло.

Муса-Лака, райский уголок, расположенный на плоской горной вершине. Местная деревенька существовала в отрыве от мира, этакая Шангри-Ла на Ближнем Востоке. Некогда это место, идеальное для обороны, служило прибежищем для иудеев и ассирийцев, а сегодня тут стояла мечеть. Броуди вместе с Исой, его друзьями и преподавателями из медресе совершил омовение аль-уду в чистом горном озерце.

Прочли дуруд-муаззам: «О Аллах, благослови Мухаммеда и семейство Мухаммеда», затем аят «Аль-Курси»: «Ему принадлежит то, что на небесах, и то, что на земле» – а после помолились в мечети.

Говорят, именно отсюда пришли три волхва, цари, принесшие дары новорожденному Иисусу. Городок стоял на священной земле, на полпути между землей и раем. Из его садов они смотрели на зеленые горы и долины; в чистом синем небе парил орел, птицы пели в кронах деревьев на фоне горного потока.

«Спасибо, Всевышний, – взмолился Броуди. – Теперь-то я узрел твою щедрость и понял, к чему вел путь. Я твой, направляй меня».

И вот, два дня спустя, идеальным утром Броуди отвел Ису в медресе. Он и мальчик шагали рядом, очень близко. Долина цвела и зеленела, в ветвях деревьев щебетали птички. Броуди просто радовался жизни, дышал полной грудью, беседовал с Исой.

– Я иногда с тобой говорю о таком, о чем не могу с отцом побеседовать, Николас, – признался Иса, когда они шли вдоль обочины.

– Твой отец бывает свиреп и яростен, как и положено отцу, – ответил Броуди, ощутив приступ боли, ведь беседа напомнила ему о родных детях. Дана и Крис… Бывал ли он с ними яростен? Нет, он ими почти не занимался, сбросил на Джессику. Ну и дурак же он был. Броуди мысленно поклялся себе: если выйдет живым из передряги, то изменится, станет лучше и чутче, терпеливее.

Сейчас он вдыхал чистый воздух, подставляя лицо теплому свету. Он выберется отсюда, обязательно. Просто так Аллах не стал бы хранить ему жизнь все это время. Аллах любит свои создания.

– Мы на войне, все из-за этого: отец потерпел поражение, – признался Иса. – Он не говорит ничего, но я чувствую…

– Вы еще сблизитесь, – пообещал Броуди. – Война не может длиться вечно.

– Ошибаешься, Николас. В мире полно неверных, которые нас ненавидят. – Мальчик взглянул на Броуди. – Надеюсь, мы с тобой будем воевать вместе. Ты хороший друг, Николас.

Броуди снова ощутил укол боли. Он ведь сам – его семья, страна – враги для Исы. Semper fi, да? О Аллах, что за чуждые слова. Бессмысленные и пустые. Особенно теперь, когда Броуди побывал в Муса-Лака, окунулся в благодать Всевышнего.

Мимо, каркая, пролетел большой черный ворон. Иса вздрогнул, а птица тем временем приземлилась неподалеку и снова закаркала.

– Все еще боишься воронов? – спросил Броуди.

– Я же убил одну из рогатки, помнишь? Так что больше нет, не боюсь.

Уверенности в его голосе Броуди не услышал.

– Пшлааа! – закричал он на ворона, размахивая руками, однако птица даже не думала улетать. Она продолжала зыркать на мальчика и мужчину черным глазом. «Дурной знак», – подумал Броуди, и по спине его побежали мурашки. – Вот глупая птица, – сказал он Исе, и мальчик рассмеялся.

Наконец они дошли до медресе, где у дверей Броуди пообещал встретить Ису после занятий. Он похлопал мальчика по плечу и ощутил, что тот дрожит.

– Забудь о вороне, – сказал Броуди.

– Ma’a salaama, – попрощался с ним Иса, приложив руку к груди. – Я понимаю, Николас.

Он скрылся в медресе, а Броуди еще долго стоял у входа, глядя на каменное сооружение, на сад, на звезду Давида над входом.

В тот день Броуди, дабы занять себя чем-нибудь полезным, работал в саду. Когда стало слишком жарко, вернулся в дом, и Насрин подала ему стакан финикового сока.

Он решил выпросить себе винтовку – чтобы научить Ису стрелять и перебить воронов в саду. Тогда Абу Назир будет гордиться сыном. Выслушав Броуди, Насрин ответила:

– Скоро, Николас. Мать мальчика сердцем чувствует приближение дня, когда сыну предстоит стать воином Аллаха. Я знаю: так надо, и все равно боюсь.

– Мы же только воронов стрелять будем.

– Поговори с моим мужем, – прошептала Насрин. – Но я чую: беда близко.

– Беда?

– Не знаю, что точно случится, однако надеюсь, что это место нам покидать не придется. Тут ведь так хорошо, ты согласен?

– Да, в Акре здорово, – ответил Броуди. Он почему-то подумал о Бетлехеме и Ганнере, о своем пленении – Вавилонском пленении, – о ссорах с Джессикой в те дни, когда они едва сводили концы с концами и все же радовались, оставаясь вместе… Однако мир, покой и благодать Броуди обрел только здесь, в плену.

Он уселся с Кораном под деревом. Пока в остальных частях Ирака солнце пекло немилосердно, здесь воздух оставался чист и свеж, просто идеален. Время забирать Ису из медресе еще не пришло, и Броуди поискал взглядом воронов. Птицы куда-то исчезли.

Ну и ладно. Ну и хорошо.

Только он успел так подумать, как прогремел оглушительный взрыв, и через сад пронеслась ударная волна. Земля содрогнулась. Поднявшись, Броуди увидел над деревьями столб черного дыма и сразу понял: горит мечеть. Распахнув ворота сада, он выбежал на улицу.

Пахло взрывчаткой. Рядом с медресе горело дерево. Броуди сначала и не понял, что произошло, а потом сообразил: «Хищник». Другого объяснения просто быть не могло. Беспилотник, это первейшее пентагоновское средство борьбы с террористами, нанес удар. Броуди прищурился и посмотрел на небо. Хотя какой смысл? Беспилотник все равно не увидеть, так он задуман: зависнуть над целью на высоте двадцать пять – тридцать пять тысяч футов, где его не увидеть и не услышать, и выпустить ракету «Хеллфайр» с осколочно-фугасной боевой частью.

Из самого центра развороченного взрывом медресе вырывались языки ревущего пламени. В небо поднимался черно-серый гриб дыма. Броуди остановился. Он смотрел и не верил глазам: древнее каменное здание, простоявшее здесь века, в мгновение превратилось в горящие обломки на опаленной земле. Всюду лежали книги, детали мебели, оторванные части тел: руки, ноги, лужи крови… Откуда их здесь столько?!