Одна минута славы - Анна Михалева

— Лучше просто вылей на меня, — взмолилась она.

Он охотно выполнил ее просьбу.

— Ты знаешь, как меня зовут? — Она облизала губы, чувствуя, что силы понемногу возвращаются.

— Не хочу знать.

— Меня зовут Алена, родители называют меня Аленкой, друзья…

— Замолчи! — крикнул он и зажал ладонями уши. — Я не хочу! Ты пловчиха, ты любишь плавать!

— Ах, вот в чем дело! — улыбнулась она. — Ты не хочешь знать моего имени. Ты боишься?

— Я не хочу! Ты любишь плавать, ты пловчиха.

— Да я терпеть не могу плавать. И бегать не люблю. И вообще я не пловчиха, я журналистка. Работаю в журнале «Оберег».

— Нет, ты пловчиха, я сам видел, — заупрямился маньяк.

— Да что ты видел?! Тридцать секунд рекламы!

— Этого достаточно! Я ненавижу рекламу! — Он снова предпринял попытку злобно засопеть. — Я ненавижу тебя! Я видел тебя сотни, тысячи раз. А потом понял, что больше не могу.

— Ты хочешь сказать, что сидишь и смотришь телевизор до тех пор, пока тебе не надоест девушка из рекламы. А потом идешь и убиваешь, так?

Маньяк перестал сопеть. Немного подумал и неуверенно ответил:

— Да, пожалуй, так.

— Черта с два! — усмехнулась Алена. — Все не так происходит. Может быть, первый раз ты именно так и поступил, но потом убийства для тебя стали спортом. Ровно через неделю ты приходил и убивал очередную жертву. Но это еще не все! Всю неделю ты не сидел и не смотрел телевизор. Ты следил за своей жертвой. Ты знал, где она живет, знал, когда она идет на работу, когда возвращается. Ты и за мной по пятам ходил. Даже сегодня, когда у меня был целый полк милиционеров, ты находился где-то рядом. И появился, когда они ушли. Ты прилежно выслеживал, ты сидел в засаде. У тебя же не было времени смотреть телевизор. Да ты уже забыл, что такое реклама. Ты даже не псих, ты просто сволочь! Подлый убийца!

Он отшатнулся, потом, видимо, осмыслив услышанное, размахнулся и ударил Алену по щеке. В глазах у нее потемнело.

— Уф! — выдохнула она. — Значит, я права! Как же ты находишь именно тех, кто тебе нужен, а?

— Проще простого. — Она не ожидала ответа, но он все-таки ответил: — Я служу на проходной «Мосфильма».

— Тогда понятно, — хмыкнула Алена. От удара у нее снова разболелась голова. И опять нависла угроза обморока. Алена подозревала, что на этот раз убийца не станет поливать ее водой, не те у них теперь отношения. Она его разозлила, по дури своей. — Ты умный и предусмотрительный. Готова поспорить, что устроился ты на работу, когда пожелал убивать.

— Да, я умный, — кивнул он с явным одобрением. — Все произошло так, как я хотел. Пока они поймут, что директор не убивал, пройдет много времени.

— И в квартиры к жертвам ты заходил так же, как ко мне? Кем ты моей соседке представился?

— Никем. Я знал, что она с мужем поругалась. Дождался, когда она одна останется, и позвонил. Она спросила: «Кто?», я ответил: «Я». И всего делов-то.

— Наверное, перепутала тебя с Генкой. Думала, он вернулся… А Марина Зубова, администратор, которую ты треснул по голове в павильоне? — Алена осторожно высвободила здоровую руку, благо «агент» сидел в полуметре от нее и ничего не замечал.

— Я хотел подставить кого-нибудь. С мужем твоей соседки не получилось, зато директор оказался очень подходящим кадром. А администратор… она оказалась под рукой, вот и все. Они ругались в коридоре, она его обвиняла… Ну, я и подумал, что если она умрет, то убийство спишут на него. Я умный!

— Она не умерла, — злорадно усмехнулась Алена.

Но маньяк ее уже не слушал, он принялся подогревать свой пыл зловещим сопением — видимо, это ему помогало в качестве аутотренинга. Белки его глаз покраснели; пятна на лысине стали совсем бурыми, а лоб покрылся испариной. Он начал медленно подниматься.

— Да ты же просто животное! — выкрикнула Алена.

Вскочив на ноги, девушка бросилась в сторону. Пошатнувшись, упала на пол и поползла в прихожую. Маньяк настиг ее уже в дверях. Схватив за кофту, притянул к себе. Она оттолкнула его. Он охнул и упал, придавив ее к полу. Алена взвыла от боли и бессилия — справиться с преступником она не могла. Перед ее глазами поплыли узоры ковра. И тут, словно сквозь туман, она увидела свою черную сумку.

— Я же связал тебя! — взревел маньяк, пытаясь приподняться и схватить Алену за ногу.

Она брыкалась изо всех сил, она понимала: если ему придет в голову второй раз съездить ее по затылку — это конец.

Алена потянулась к сумке, потянулась так, как тянется утопающий к спасительной соломинке. Защищаясь от маньяка, она в конце концов добилась своего — причем на удивление быстро нашла то, что искала, теперь у нее имелось оружие. Алена перевернулась на спину и выставила перед собой нож, который когда-то купила для тетки Таи и прилежно таскала в сумке до этой самой минуты.

Убийца не понял, в чем дело, он размахнулся, чтобы нанести удар, но, не рассчитав, повалился девушке на грудь. Алена замерла, почувствовав, что по пальцам ее потекло что-то теплое. Маньяк захрипел, медленно заваливаясь на пол. Алена с трудом выбралась из-под него и тяжело вздохнула. Цепляясь за косяк, поднялась на ноги, осмотрелась. Заметив на своей желтой кофте большое темное пятно, она вскрикнула и едва не хлопнулась в обморок. Но, вцепившись пальцами в спасительный косяк, все же устояла на ногах. Прислушалась — вокруг необыкновенная тишина. И вдруг услыхала чей-то бодрый топот — кто-то поднимался по лестнице. Она нутром почувствовала, что дождалась-таки подмоги, и удивилась — рано, ведь и часа не прошло. В глазах снова потемнело, затылок заболел; она едва держалась на ослабевших ногах. Звонок в дверь резанул по нервам. Она дернулась, понимая, что вряд ли добредет до прихожей.

— Алена! — Теперь в дверь колотили. — Алена!!!

Она сделала шаг, еще шаг, но тут в ее лодыжку мертвой хваткой вцепились крючковатые пальцы. Она опустила глаза. Лицо маньяка исказилось от боли и ярости, он что-то хрипел, но что — Алена не поняла. Почувствовав, что пальцы убийцы не слабеют, что к нему возвращаются силы, она замерла в ужасе. Но тотчас же встряхнулась — в отчаянии схватив керамический горшок, стоявший на мраморной подставке, Алена обрушила его на голову своего мучителя. Пальцы его разжались, рука безвольно упала на ковер, глаза закатились, и сверкнули розоватые белки. Прислонившись спиной к косяку, Алена зарыдала.

— Ломай! — послышалось с лестничной площадки. — Ломай, там какой-то шум! Алена!

— Не нужно ломать, я открою, — выдохнула она и, пошатываясь, поплелась к двери.

Последовал оглушительный удар в дверь. Потом еще один и еще. Наконец металлическая дверь не выдержала, вывалилась вместе с косяком. В образовавшуюся щель просунулась рука, которая быстро управилась с замками — убийца предусмотрительно закрыл их, когда она сдуру побежала ему за пепси. Алена стояла посреди прихожей и радостно улыбалась. Дверь открылась, и в проеме показалось бледное лицо Вадима Терещенко. Когда он увидел ее, то побледнел еще больше.