Сыщики и шаманы - Николай Леонов

Покосившись на Кобру, Бизон не смог удержаться от ехидной ухмылки. Из встроенных в дверцы «Мустанга» динамиков негромко доносилась музыка. Нечто в стиле давно забытого кантри.

– Ищут? – слегка изогнув левую бровь, переспросил он. – Да неужели? И кто же тебя ищет, беби? Твой сутенер?

Пару секунд Старовойтова хранила сосредоточенное молчание. Запрокинула голову, прикрыла веки и шумно выдохнула, после чего негромко, но вполне отчетливо произнесла:

– Знаешь, за свою жизнь я наслушалась немало оскорблений в свой адрес. За кого меня только не принимали, приятель… И я уже привыкла не спускать подобного с рук…

Движение Ольги было настолько стремительным и неуловимым, что Бизон и глазом моргнуть не успел. Ее действия действительно напоминали смертоносный бросок кобры. Остро отточенное стальное лезвие лишь на мгновение мелькнуло перед глазами мужчины, а уже в следующую секунду оказалось прижатым к его высокому кадыку. Глаза его встретились с холодными глазами девушки. Лезвие слегка вспороло кожу. Тонкая липкая струйка крови медленно заползла Бизону за воротник.

– Какого?.. – сдавленно прохрипел он, в то время как рука машинально потянулась к пистолету в правом кармане куртки.

Ольга дважды прищелкнула языком и полным ледяного спокойствия голосом предупредила:

– Даже не думай, приятель. Я вскрою тебе кадык раньше, чем ты коснешься рукоятки. Поверишь на слово или предпочтешь рискнуть?

Бизон замер. Он ей поверил. И не мог припомнить, когда в последний раз ощущал себя таким беспомощным.

– Но сегодня я сделаю исключение из правил. – Нож скрылся в рукаве канареечного оттенка куртки так же молниеносно, как и появился, а лицо Ольги осветилось чарующей улыбкой. Бизон осторожно повернул голову в ее сторону. – По двум причинам, приятель. Во-первых, как я уже сказала, мне нужна твоя помощь, Бизон. А во-вторых… Как это ни парадоксально, ты – славный малый. Мне так кажется. А я редко ошибаюсь в людях, беби. – Она в точности сумела скопировать его интонацию. – Так что расслабь булки, Бизон. Твоя жизнь только что висела на волоске, но тебе удалось сохранить ее. Однако… – Ольга выдержала многозначительную паузу. – Если ты еще хоть раз назовешь меня шалашовкой или кем-то в этом роде, я развернусь и уеду, в то время как ты, стоя на коленях, будешь тщетно пытаться затолкать свои внутренности обратно в вспоротое брюхо. Просек?

Бизон вытер тыльной стороной ладони остатки крови под кадыком. Лицо бригадира сковала гримаса ярости.

– А ты – борзая, – процедил он и покосился в сторону тонущих во мраке очертаний гаража. – Являешься сюда, угрожаешь мне, тычешь «пером» в шею. Не боишься за собственную шкуру?

– Давно.

– Чего «давно»?

– Давно ничего не боюсь, Бизон. Ничего и никого. Так ты поможешь мне?

Он ответил не сразу. После только что случившегося старательно взвешивал все «за» и «против». Другого объяснения затянувшейся паузе Старовойтова не находила.

– Ты – психопатка? Типа серийный убийца?

– Нет, я – не психопатка. А что касается убийств… Ну… «серийный» – это слишком громко сказано…

Бизон слегка покачал головой, отвечая каким-то своим потаенным мыслям. Выражения ярости на его лице уже не было, оно уступило место искренней заинтересованности.

– И чем же ты хочешь, чтобы я тебе помог? Кто тебя ищет? Зачем?

Ольга расстегнула куртку, подалась вперед и выключила магнитолу. Вновь удобно разместилась на водительском сиденье.

– Не гони лошадей, Бизон. – Она коротко глянула в зеркало заднего вида. – Давай по порядку. Долго размазывать я не буду, но расклад дам предельно понятный. Повторяться не буду. Не люблю… Так что сиди и всасывай с первого раза. Лады?

– Ну, давай попробуем, – хмыкнул он.

– Влетела я еще по малолетке. – Ольга вновь водрузила обе ноги в черных полусапожках на приборную панель своего «Мустанга». – В лихие девяностые. Бомбили мелких лавочников. Ну, как бомбили?.. Работал в основном парень мой. Со своими корешами. А я так… На подхвате. Мне тогда еще шестнадцать даже не стукнуло. А они ребята взрослые. Почти всем по двадцатке…

– В Москве? – перебил Старовойтову Бизон.

Вопрос был с подвохом. Ольга прекрасно знала, что на слово опытный боевик ей ни за что не поверит, потихоньку будет подводить к фамилиям, кличкам. Уголовный мир тесен…

– Не, мы – ростовские, – с вызовом бросила она. – Не чета вам, столичным пижонам… Но суть не в этом, приятель. Когда кто-то из лавочников накатал «маляву» в «мусорню», грести начали всех. Без разбору. А нас на деле взяли, с перестрелом накрыли. Двоих на месте порешили. Остальных повязали. Меня в том числе…

– Сколько получила?

– Пятерик.

– И где чалила?

– Под Курском.

– А документик на этот счет у тебя имеется? – с прищуром поинтересовался Бизон.

Глаза Старовойтовой недобро блеснули. Всего на пару секунд, но он этот блеск успел заметить. Пальцы в кармане на всякий случай сомкнулись на рукоятке кольта.

– Не доверяешь? – Ольга не переменила своей расслабленной позы. – За ссученную держишь?

– Мы знакомы всего несколько часов. Так что сама понимаешь… Без обид.

– Справедливо, – вынуждена была признать она.

Куртка канареечного цвета почти сама скатилась с ее левого плеча. Девушка слегка развернулась таким образом, чтобы Бизон смог разглядеть ее татуировку в виде розы, обвитой колючей проволокой. Данный символ свидетельствовал о том, что обладатель такой татуировки встретил свое совершеннолетие за решеткой. И Бизон знал об этом. Он удовлетворенно кивнул. Но не остановился на достигнутом.

– А сидела с кем? У меня есть пара знакомых, вышедших из-под Курска…

– Не перегибай, приятель, – нахмурилась Старовойтова. – А то сам ведешь себя, как мент на допросе. Будет повод и желание – озвучу пару погонял. Но сейчас не об этом. Время у меня тикает, Бизон.

Он хотел было возразить, но передумал. Однако пальцы с рукоятки кольта не снял.

– Ну, раз тикает, топи дальше.

– Короче, оттрубила от звонка до звонка свой пятерик, – продолжила Ольга. – Откинулась четко по сроку. Хотела завязать. Зуб даю, хотела. Но… Сам, наверное, знаешь, каково найти нормальную работу в нашей стране, имея судимость за плечами. Туда-сюда сунулась, обломалась… Кореша с зоны, благо дело, подогрели чуток… А потом на меня вышли.

– С Ростова?