Код да Винчи - Дэн Браун

Лэнгдон остановил бронированный фургон у ворот, за которымиоткрывалась аллея протяженностью не меньше мили, ведущая к замку. Завнушительных размеров изгородью виднелась вдали и сама резиденция сэра ЛьюТибинга. Табличка на воротах гласила: ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. ПОСТОРОННИМ ВЪЕЗДЗАПРЕЩЕН.

Похоже, Тибинг вознамерился превратить свое обиталище вэдакий островок Англии. О том свидетельствовала не только табличка, написаннаяпо-английски, но и радиопереговорное устройство у ворот, размещенное по правуюруку от входа, – именно там находится пассажирское место в автомобиле вовсех странах Европы, кроме Англии.

Софи удивилась:

– А если кто-то приедет один, без пассажира?

– Ой, не спрашивайте. – Лэнгдон уже был знаком спричудами Тибинга. – Он предпочитает, чтоб все было как у него на родине.

Софи опустила стекло.

– Знаете, Роберт, лучше вы сами с ним поговорите.

Лэнгдон придвинулся к Софи и, перегнувшись через нее,надавил на кнопку домофона. В ноздри ему ударил терпкий аромат духов Софи,только тут он осознал, что находится слишком близко. Он ждал, из маленькогомикрофона доносились звонки. Наконец там послышался щелчок, и раздраженныйголос произнес по-английски с сильным французским акцентом:

– Шато Виллет. Кто там?

– Роберт Лэнгдон, – ответил Лэнгдон. Теперь он почтилежал у Софи на коленях. – Я друг сэра Лью Тибинга. Мне нужна его помощь.

– Хозяин спит. Я тоже спал. А что у вас за дело?

– Сугубо личное. Но оно его очень заинтересует.

– Тогда уверен, он будет счастлив принять вас прямо с утра.

– Но это крайне важно, – продолжал настаивать Лэнгдон.

– Сон для сэра Лью тоже важен. Если вы его друг, то должнызнать: здоровье у него слабое.

В детстве сэр Лью Тибинг переболел полиомиелитом, а теперьносил на ногах специальные скобы и передвигался на костылях. Но во времяпоследней встречи он произвел на Лэнгдона впечатление такого живого и яркогочеловека, что тот почти не заметил этого его увечья.

– Будьте так добры, передайте ему, что я нашел новуюинформацию о Граале. Информацию настолько важную, что до утра никак нельзяждать.

В микрофоне надолго воцарилась тишина.

Лэнгдон с Софи ждали, мотор фургона работал вхолостую.

И вот наконец прорезался голос:

– Должен вам заметить, любезный, вы, очевидно, и здесьживете по гарвардскому времени.

Лэнгдон расплылся в улыбке, он узнал характерный британскийакцент. Голос бодрый, жизнерадостный.

– Лью, ради Бога, простите за то, что беспокою вас в стольнеподходящий час.

– Слуга сообщил мне, что вы хотите поговорить о Граале.

– Подумал, что только это поможет поднять вас с постели.

– И оказались правы.

– Есть шанс, что откроете ворота старому доброму другу?

– Тот, кто пребывает в поисках истины, больше чем простодруг. Это брат.

Лэнгдон выразительно покосился на Софи. Тибинг обожалвысказывания в духе античного театра.

– Ворота-то я открою, – провозгласил Тибинг, – нопрежде должен убедиться, что вы пришли ко мне с чистым сердцем и лучшиминамерениями. Это испытание. Вы должны ответить на три вопроса.

Лэнгдон тихонько застонал, потом шепнул Софи:

– Видите, я говорил. Тот еще типчик.

– Вопрос первый, – торжественно начал Тибинг. –Что вам подать: кофе или чай?

Лэнгдон знал, как относится Тибинг к чисто американскойманере без конца пить кофе.

– Чай, – ответил он. – «Эрл Грей».

– Отлично! Второй вопрос. С молоком или сахаром?

Лэнгдон колебался.

– С молоком, – шепнула Софи ему на ухо. – Я знаю,англичане предпочитают с молоком.

– С молоком, – ответил Лэнгдон. Пауза.

– И сахаром?

Тибинг не ответил.

Так, погодите-ка! Теперь Лэнгдон вспомнил горьковатую навкус бурду, которой его угощали здесь во время последнего визита. И понял, чтовопрос с подвохом.

– Лимон! – воскликнул он. – Чай «Эрл Грей» с лимоном.

– Поздравляю, – насмешливо ответил Тибинг. – Инаконец должен задать самый последний и страшный вопрос. – Он выдержалпаузу, потом произнес зловещим и загадочным тоном: – В каком году в последнийраз гребец парными веслами из Гарварда обошел такого же гребца из Оксфорда вХенли?

Лэнгдон понятия не имел, но понимал, что и этот вопрос сподвохом.

– Да ни в каком, потому что таких состязаний не было вовсе.

Щелкнул замок, ворота отворились.

– Вы чисты сердцем, мой друг. Можете пройти.