Пончиковый легион - Джо Р. Лансдейл

– Могу подтвердить, – вставила Скрэппи.

– Браслет на лодыжке, – продолжил я. – Я и не понял, за что зацепился взгляд. А в больнице вдруг дошло. Видимо, я сразу догадался.

– Конечно, догадался, – сказал Феликс. – И никакой это был не призрак Мэг. И «омлет» – это тоже пытался подсказать тебе твой же разум.

– Ну, не знаю, – протянула Черри. – Как-то не слишком складно все получается.

Феликс хмыкнул.

Стоун не стал высказывать своего мнения о призраке.

– Как бы там ни было, – продолжил шеф, – случись это в другой вечер, не выпей Эвелин лишнего, ничего, возможно, и не произошло бы. Убийство в состоянии аффекта. А ее муж, который, как она боялась, собирался соблазнить Мэг, стал соучастником убийства, да еще помог избавляться от тел. Крайне странная, но все же история настоящей любви. Совершить убийство, закопать трупы – вот это, я понимаю, связь. И все из-за того, что Эвелин боялась потерять своего мужчину.

– Да будто бы Мэг он был нужен, – фыркнул я. – А бедняга Итан? Стал сопутствующим ущербом.

– Теперь дело за присяжными, – сказал Стоун.

– А Ковбой, Болт и Мистер Биггс? – спросил я, хотя знал ответ и лишь хотел получить подтверждение.

– Болт и Ковбой сгорели дотла. Части тела обезьяны нашли под погрузчиком. Красная ковбойская шляпа плавала на поверхности пруда – аллигаторы наверняка поработали над обезьяной.

– Мы видели, как тот аллигатор плыл ужинать, – сказала Скрэппи.

До сих пор никто из нас не заикнулся о том, что Скрэппи воткнула в спину Ковбоя нож. В общем-то, это была незначительная деталь по сравнению с тем, что Мистер Биггс в приступе ярости сотворил со своим хозяином, а огонь сотворил с ними всеми.

– И что интересно, – завершил рассказ Стоун. – При взрыве курган взлетел до небес, а на его месте были найдены черепки глиняной посуды индейцев, кости и прочие предметы – все с тех времен, когда и были там похоронены. Давних-предавних времен.

– И никакого космического корабля? – спросила Черри.

– И никакого космического корабля, – кивнул Стоун. – Мы по-прежнему сами по себе.

62

Ближайших родственников – таких, с кем она действительно поддерживала отношения, – у Мэг не осталось. И после кремации ее прах каким-то образом оказался у меня. Именно этого она и хотела – быть кремированной. У нее даже имелись похоронные инструкции и завещание. Итан в нем не упоминался.

Она была молода, но все планировала заранее. Черри предположила, что Мэг двигало предчувствие и она подготовилась.

Не знаю. Не могу сказать.

Но ее прах отдали мне. Однажды ясным зимним утром я вынес его на свой задний двор и развеял над травой недалеко от того места, где обычно устанавливаю телескоп. В тот момент со мной была Скрэппи.

– Она будет с тобой, пока ты здесь, – сказала она.

– Это тебя беспокоит?

– Она мертва, а я живу.

– Ты же понимаешь, о чем я.

– Ты знал ее до меня. Я это понимаю.

– И я по-прежнему думаю о ней, Скрэппи. Врать тебе не буду.

– Знаю, – ответила Скрэппи. – И учту это.

Наутро после ночи без алфавита я проснулся и не увидел за окном кемпера Скрэппи. И ее самой тоже. И Тэга.

Я был просто убит горем. Мне следовало сказать Скрэппи, что я думаю о Мэг, но больше не люблю ее. Следовало… Надо было… Можно было…

Но опять же, так ли это на самом деле? Какая-то часть меня всегда будет любить Мэг. Она была моей первой настоящей любовью, она была умной и в то же время легкомысленной дурочкой. Она была доброй и внимательной в недобром мире, полагая и надеясь, что, возможно, где-то есть рай, где люди относятся друг к другу лучше или становятся искорками света и энергии.

Ближе к полудню я разделся и пошел в душ. Включил горячую воду и долго стоял, позволяя ей бежать по загривку, по шраму на голове.

В душевой кабинке жарко парило, и стеклянная перегородка запотела.

Я услышал, как открылась дверь спальни, а затем сквозь туман увидел темный силуэт. Бесформенный, размытый. Но я знал, кто это.

Мгновением позже дверь кабинки заскользила, открываясь. Скрэппи, нагая, шагнула внутрь.

– Соскучилась? – спросил я.

– Книгу-то нам надо докончить.

– Это точно.

– Прошлое не выбросишь из головы, Чарли. Я это знаю. И не надо пытаться. Раньше, наверное, я этого не знала, но теперь знаю. Тэг лопает макароны с сыром, которые я нашла у тебя в холодильнике. Собачий корм у нас закончился. Мальчику нужно купить большой мешок сухого корма.

– Те макароны с сыром я планировал себе на ужин.

– Правда?

Она обвила мне шею руками, а я обхватил ее за талию. Она была влажной и теплой, она есть и будет всем, что мне в этой жизни нужно. Конечно же, я чувствовал подобное и раньше, но как же славно ощутить это вновь и надеяться, что на сей раз ты не ошибся.

– Никакого алфавита, просто горячая вода, – проговорил я.

– Ты и эта горячая вода – все, что мне нужно сейчас.

– Я рад. Но я буду нужен тебе, когда мы выключим воду, – пусть даже только для того, чтобы вытереть друг друга полотенцем и лежать в постели без алфавита, возможно, до поздней ночи или раннего утра. А вот тогда можем попробовать поработать над нашими буквами.

– Звучит заманчиво.

Мы стояли, держа друг друга в объятиях. Стекла кабинки совсем затянуло паром. Не выпуская Скрэппи из рук, я положил голову ей на плечо. Лишь на мгновение я вспомнил Мэг, а затем отпустил память о ней.

Я подумал о «Пончиковом легионе». Если бы мы прибыли на несколько часов позже, если бы Ковбою и Болту удалось расправиться с нами, все истинно верующие исчезли бы в вихре огня и взрывов.

О чем, интересно, те истинно верующие думают сейчас, ведь ни один корабль так и не появился?

Они, конечно, недосчитаются многих соратников, но я был уверен, что кто-то уже придумывает объяснения этому.

Возродится ли снова «Пончиковый легион»?

Несомненно. Он – или нечто подобное.

Мы существа непрактичные и уж точно и близко не столь умны, как сами считаем. Нам хочется верить, что существует место, где наши души – если мы таковыми действительно обладаем – найдут приют. Хочется верить в абсолютную истину.

Единственный способ этого добиться – самообман. Я и сам очень хотел принять заблуждение – и, возможно, действительно заблуждался, того не ведая.

А струйки горячей воды все бежали, бежали по моему лицу. Я крепко держал Скрэппи. Я попытался сосредоточиться только на