Украденные мгновения - Мишель Мартин

Затем Брэндон сел в свою машину и вслед за лимузином поехал в Нью-Йорк. По пути в музей Барлетта они несколько раз останавливались на светофорах, но в эти моменты к машинам никто не приближался и никто из них не выходил. Лимузин всего пару раз останавливался над люками канализационных колодцев, выходящих на поверхность проезжей части, да и то лишь на несколько секунд.

— Слишком много думаете, мистер Холмс, — заметила Эмма, когда они шли через вестибюль административного здания аэропорта. — Ты зациклился на одной идее, этак можно и спятить. Дай мозгам отдохнуть, может, у тебя будет внезапное озарение. Вот Альберт Эйнштейн, например, предпочитал сменить занятие, когда безуспешно бился над каким-нибудь вопросом. Быть может, этот метод сработает и сейчас, ведь ты у нас тоже гений.

— Ума не приложу, куда подевались бриллианты, — Дункан открыл и придержал стеклянную дверь, пропуская Эмму.

— У меня были кое-какие предположения, можно сказать догадки, но, просмотрев наши видеозаписи, я поняла, что они ни к черту не годятся, — сказала Эмма, когда они вышли из здания и направились к стоянке такси. — Я начинаю верить, что без вмешательства потусторонних сил тут не обошлось. Наверное, произошел внезапный пространственно-временной сдвиг, как ты думаешь?

— Как ты об этом догадалась? Мне почему-то это даже в голову не пришло, — рассмеялся Дункан, усаживаясь рядом с ней на заднее сиденье такси. — Теперь я понимаю, что в то утро в четверг какой-нибудь зловредный дух был в изрядном подпитии и устроил нам козни.

Эмма фыркнула.

— Ты все еще по-прежнему любишь свою работу?

Вздохнув, Дункан откинул голову на спинку сиденья и сказал:

— Как ни странно — да. Сдается мне, что родители были правы, когда говорили, что у меня не все в порядке с головой.

— Самое главное, чтобы она работала, Холмс.

Дункан ухмыльнулся и слегка сжал ее руку.

— Если эта работа меня доконает, то я позабочусь о том, чтобы ты заняла мое место.

Вскоре такси остановилось у Сентинел-Билдинг.

Поднявшись к себе в офис, Дункан вновь нашел кассету с записью перевозки бриллиантов, установил ее в видеомагнитофон и уселся перед экраном, чтобы в сотый раз все обдумать и взвесить.

Он догадывался, что в чем-то сильно просчитался, что-то упустил из виду. Дункан был в этом абсолютно уверен, поскольку интуиция никогда его еще не подводила. Он тихо чертыхался, стараясь понять, что именно ускользнуло от его внимания.

Харли вот уже два часа сидела в кресле, время от времени бросая хмурые, косые взгляды на гитару, лежащую на кровати. Поначалу она во всех бедах обвинила магазин музыкальных инструментов «Мэнни-Мьюзик», затем эта участь не обошла и Дункана. Однако, поразмыслив здраво, она пришла к выводу, что вообще-то винить некого.

Когда ей надоело дуться, она вскочила с кресла и бросилась на кухню. Ей на память пришли слова матери о том, что если тебя гложут сомнения и тебе тоскливо, то иди на кухню и приготовь что-нибудь вкусненькое, лучше всего займись выпечкой.

Харли стояла за столом и раскатывала тесто, понимая, что это нудное, монотонное занятие особого душевного облегчения не принесет. Ее тяготила неопределенность положения, в котором она оказалась. Чтобы разобраться в себе и устранить внутренний разлад, нужно было хорошенько развеяться, а не сидеть в четырех стенах. Ей действительно было над чем подумать: во-первых, выяснить для себя, что делать в будущем с музыкальной карьерой, — уже сейчас было ясно, что с эстрадной музыкой покончено, а во-вторых, понять, чего она хочет от жизни как женщина.

Харли дождалась того момента, когда испеклись булочки, вытащила их из духовки и побежала в спальню, чтобы переодеться. Она быстро скинула рубашку Дункана, которая оказалась вся в муке, и натянула свою футболку и джинсы. Затем прошла в ванную, чтобы причесаться, но расчески, как назло, на месте не было. Харли раздраженно покрутила головой, пошарила рукой по нижней полке и наконец-то ее нашла. Торопливо проведя расческой по волосам, она стремглав выскочила за дверь и вызвала лифт. Выйдя из Сентинел-Билдинг, Харли свернула налево и пошла по Пятой авеню.

Она быстро шла, ничего не замечая вокруг. Раньше бы она наверняка остановилась поглазеть на магазин Генри Бенделя, находящийся на противоположной стороне улицы, и на собор святого Патрика, увенчанный готическими железными шпилями, чтобы потом сравнить архитектуру того и другого сооружения. Харли все еще продолжала дуться на Дункана из-за его убийственной логики, которой он припер ее к стенке, внеся в душу смятение. Но теперь она радовалась тому, что не надо одной сидеть в квартире. Она бодро вышагивала по улице, размахивая руками и не обращая внимания ни на людей вокруг, ни на витрины и вывески магазинов, которые от быстрой ходьбы казались ей одной пестрой лентой ярких пятен, и шепотом признавалась себе в том, о чем раньше боялась даже подумать.

Ее шепот превратился в пронзительный крик, когда внезапно двое мужчин — это не были Дезмон и Луи, как ей поначалу показалось, — схватили ее за руки.

— Отпуск закончился, мисс Миллер, — прогнусавил тот, что держал ее правую руку.

«Господи, они знают мое имя!» — в ужасе подумала Харли.

— Пойдете с нами, — сказал стоявший слева, и они потащили ее в коричневую машину, которая поджидала их у тротуара.

Харли пронзительно взвизгнула:

— Пустите!

Она принялась яростно вырываться и пинать этих двоих ногами. Растерявшись от неожиданного сопротивления, они разжали руки, и Харли грохнулась со всего размаху на асфальт. Усевшись прямо посреди тротуара, она с бьющимся от страха сердцем что есть мочи запела «Святые маршируют».

В этот момент она просто забыла, что есть еще и другие хорошие песни.

Ее похитители испуганно уставились сначала на нее, затем обвели взглядом людей, собравшихся вокруг, чтобы утолить свое любопытство, после чего, словно сговорившись, одновременно бросились к машине. Они еще не успели захлопнуть за собой двери, как автомобиль сорвался с места и умчался прочь, затерявшись среди потока других машин.

Харли продолжала петь. Поскольку она была профессиональной певицей и раз уж у нее появилась аудитория, она решила допеть песню до конца. В ее голове промелькнула мысль о том, что иногда она фальшивит, но Харли было все равно. Когда тебя трясет от страха, голос может и подвести.

Когда она закончила петь и поднялась с тротуара, ее ноги дрожали. А тут еще пришлось раскланиваться перед толпой людей, в ответ на дружные аплодисменты. Затем Харли непослушными пальцами расстегнула сумочку и достала сотовый телефон. Она не была уверена в том, что набрала правильный номер в офис, пока не услышала в трубке голос Эммы.

—Агентство «Колангко интернэшнл», офис Дункана Ланга. Вас слушают.

— Эмма, — Харли не узнавала свой хриплый, сдавленный голос, — только что какие-то два типа пытались… э-э-э… я не знаю, как бы лучше это сказать, — одним словом, меня пытались похитить.