Прощание с кошмаром - Татьяна Степанова

Она прикинула: с момента обнаружения первых обезглавленных жертв прошло более четырех с половиной месяцев. Это она теперь знала точно. А воз и ныне — где? Эх, знать бы только, где он, этот воз, этот груз, этот камень стопудовый, этот жернов нераскрытого висяка! «Что ж, и Головкина-Удава ловили шесть лет, — утешали ее оптимисты. — И не Боги горшки у нас обжигают. Так что…»

Да, не все преступления раскрываются быстро и сразу. Да, не все преступления раскрываются не быстро и не сразу. А есть и преступления, которые не раскрываются вообще по разным причинам. Катя и это знала. Кстати, это был ее один из любимых вопросов в беседах-интервью с сотрудниками розыска: «А как вы считаете, любое ли преступление можно раскрыть?» Профи отвечали честно. А она потом облекала их лаконичный ответ в красивые газетные фразы, приплетая и «адское терпение», и «оперативную интуицию», и «напряженный бессонный труд», и «ежечасный риск», и «профессиональное мастерство».

Но вот — реальное дело. Сложнейшее. Страшное. Унесшее жизни нескольких людей. И все в этом деле вроде есть: и терпение, и напряженный труд, и профессиональное мастерство десятков ее коллег. А результата нет.

На ее любимый вопрос сыщики честно отвечали: если повезет. Да, если повезет, дело будет раскрыто. И Катя, наверное, только сейчас начала понимать, что же подразумевали они в этом своем ответе…

Не далее как вчера она ходила (в который уж раз) в розыск за новостями. Их не было. По старой памяти заглянула к Андрею Воронову. Тот не первую уже неделю сидел на поисковой программе розыска светлых «Жигулей» — сроднился и сросся со своим компьютером. Сколько вариантов из банка данных было перебрано, проверено, отброшено! Катя вручила Воронову и свой листок с номером той светлой развалюхи первой модели из Гранатового переулка. Опять же это был чисто машинальный поступок: раз попалась такая на глаза — надо проверить. Пусть еще одна тачка отпадет как отработанный материал. «Ищи по фамилии предполагаемых владельцев — это либо Белогуров, либо Дивиторский», — сказала она Воронову, принявшему листок с номером без всякого энтузиазма. Ей вспомнилось, что там был еще и этот кудрявый мальчишка Женька, фамилии она его не знает. Может быть, это его машина все-таки? Воронов заверил ее, что будет проверять по номеру — так проще, чем по фамилии предполагаемого владельца.

«У этого типа Белогурова, что так помог вам с иконами, тоже, оказывается светлые старые „Жигули“ — его или его сотрудников», — вяло сообщила Катя Воронову. "Ты лучше покажи мне в Москве такого человека, у которого нет светлых «Жигулей», — буркнул Воронов. От всех проверок у него уже плавились мозги, и шутки его были туповатыми. «У меня нет, — ответила в тон ему Катя, — но ты и меня, Андрюша, проверь на всякий пожарный».

А затем она (опять же чисто машинально, для порядка) наведалась к Колосову. Странное дело — начальник отдела убийств сидел за своим рабочим столом, с головой погрузившись в какие-то бумаги. Катя молча уселась на свой любимый стул в углу кабинета. А что спрашивать? И по лицу Никиты всё ясно. «Дело обезглавленных» он целиком замкнул на себя, возглавил опергруппу и теперь головой, как это ни жутковато звучало в данной ситуации, отвечал за его раскрытие. Сейчас, сидя у себя в пресс-центре, наблюдая за потоками дождя, струящимися по стеклу, Катя уныло вспоминала одну их беседу с начальником отдела убийств. Первым нарушил молчание тогда Никита. Закрыл какую-то папку, швырнул ее в стол, запер ящик на ключ. И вдруг спросил:

— Катя, а ты веришь в… Нет, я не то точу спросить — как ты относишься к утверждению о том, что, мол, всем за все когда-нибудь все равно воздастся, даже если здесь… — Колосов вздохнул. — Нет, опять не то, путаница какая-то у меня, да? Я тут с попом одним на днях встречался. Настоятель церкви в Стаханове — мы туда иконы возвращали. Занятный парень этот поп. Наш ровесник, а вроде верит.

— Во что верит? — спросила Катя.

— Да не знаю. В суд некий высший, что ли… В воздаяние. Что, мол, рано или поздно все свое все равно получат. И мы и они.

— Кто? — снова спросила Катя, хотя знала ответ. Колосов понял, что она знает.

— Тогда по его, по-церковному, получается, — продолжал он, — что даже если мы их не найдем, то все равно рано или поздно… — Он сжал кулак. — Но тогда получается, что.., вроде бы и не нужно искать? Все равно ведь — получат и…

— Твой вывод неверен.

— Да я знаю, что неверен.

— Я ничего не могу ответить тебе про этот высший суд. Если честно, я не задумывалась над этим. И от тебя тем более я такого вопроса не ожидала, потому что… — Катя запнулась на секунду. — Ты, кажется, становишься мистиком, как Мещерский. Тот тоже верит, но не в воздаяние, а в некое предопределение, что ли… Только объясняет он его особенностями времени, в котором мы живем, — конец века и тысячелетия. Он считает, что мы мало задумываемся, мало размышляем над этим важнейшим событием будущего…

— Человек, Катерина Сергеевна, убивал себе подобных не только в конце второго тысячелетия, но и в его начале. И в начале первого, и пятого, и десятого.

— Сережка считает, что сейчас все особенно обострено.

— Что обострено? Катя неопределенно пожала плечами.

— Все. В нас — внутри и вовне. Жизнь. Все ее противоречия, все ее единство. Но я не умею на такие темы говорить. Очень туманно… Никита, так значит.., это дело так и не раскроют? Ты считаешь, что — все? Все напрасно?

— Я тебе так сказал?

— Нет. Но я так тебя поняла.

— Ты всегда понимаешь с полунамека. — Колосов криво усмехнулся.

— Так да или нет?

— Я не знаю, Катя.

Колосов облокотился на стол. Взгляд его скользил по лицу Кати.

— Хочешь кофе с коньяком?

Катя хотела сказать ему нечто вроде, «что так нельзя, надо надеяться, сам же твердил — самое последнее дело опускать руки, когда что-то не ладится, нужно терпеливо проверять все версии и…». Но тут ей вдруг пришло в голову: Никита ни разу еще не обмолвился ей ни об одной из выдвинутых по этому проклятому делу версий. Почему? Не потому ли, что их у него либо еще, либо уже нет?

— Не хочу я твоего кофе, — только и ответила она. И с чисто женской логикой добавила:

— И вообще, мне это твое похоронное настроение не нравится.

Колосов выпрямился.

— Итак, даю официальный комментарий для прессы. Ну-ка, раскрывайте свой блокнотик и включите диктофончик, диктофончик, пожалуйста, поближе. Итак, нами принимаются все меры оперативно-розыскного характера для скорейшего задержания преступников. Проводится целый комплекс мероприятий, о деталях которых я не буду распространяться, дабы не повредить интересам следствия. Но спешу заверить, что убийцы в самое ближайшее время предстанут перед судом.

Катя вздохнула — мужчины! Похожи становятся на ежа, если их гладишь против шерсти. Или у ежей нет шерсти? Одни иглы-колючки?

— Возьми с полки пирожок за свои поисковые мероприятия, — она поднялась и шагнула к двери.