Олимпиец - Роман Буревой

– По-моему, было лучше не соваться на эту планету, – Сулла в который раз глянул в иллюминатор «Алконоста», как будто мог увидеть таким образом разрешающий сигнал для посадки. – Неужели ты рассчитываешь, Марк, что к нашим словам кто-то из небожителей отнесется серьезно?

– К моим словам, – поправил подчиненного Корвин. – Я – префект по особо важным делам, и к тому же полномочный посол своей планеты. Почему кто-то должен относиться к моим словам несерьезно?

– Думаю, они понимают, что наша планетка…

– Это ничего не меняет! – перебил его Корвин. – Я – Марк Валерий Корвин, патриций, представляю систему планет Лаций. Все! – Он хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

Отдача рванула тело вверх, но ремни безопасности удержали. Гравигенераторы были выключены – они ждали, когда пересадочная база планетарного лифта даст разрешение на стыковку.

– Черт… я боюсь до колик в животе, – хмыкнул Сулла. – А тебе хоть бы хны. Неужели ни чуточки не трусишь?

– Нет! – покачал головой Корвин. – Не вижу причины.

– Корабль класса «Алконост» номер 72 дробь 3, вам разрешается стыковка у пятого причала. Внимание! После стыковки и открытия шлюзов будет включена искусственная гравитация. Как поняли, – ожила база планетарного лифта.

– Вас понял, – отозвался Сулла, выполнявший в данном полете роль не только помощника при «полномочном и представительном после Лация», но еще и роль пилота. – Пятый причал. Искусственная гравитация.

– Начинайте маневр, – отозвалась пересадочная база приятным женским голосом.

Сулла внутренне сморщился: не потому, что стыковка с базой казалась ему чем-то особенно сложным: стыковался он с подобными устройствами, и не раз. А потому, что вся затея с попыткой явиться на Олимп казалась, по меньшей мере, безумной. Олимпийцы с некоторых пор воображали себя высшими существами и как истинно высшие существа интересы и желания низших ни в грош не ставили. Куда лучше было обойти эту планету стороной. Что ни говори, выяснить причину взрыва на Крайней Фуле им удалось, мертвый Артур ЭП снабдил их кодами доступа к системе, информация передана на Лаций. Можно было бы, не прощаясь, удалиться. Так ведь нет, Корвин почему-то решил явиться и спросить в лоб: а почему вы решили нам подгадить, господа?!

* * *

– Ада Сол, сержант таможенной службы. Ваш багаж? – Девушка в бело-синей форме с голограммным значком на груди очаровательно улыбнулась. Марк почему-то подумал, что Ада никогда не спускается на планету, живет здесь на базе планетарного лифта, встречает командированных, и так день за днем. Копит кредиты, мечтает поселиться на «хорошей» колонии. Мечтает давно – недаром в уголках глаз собрались гусиные лапки морщинок. Да и улыбка кажется вымученной. – Позвольте взглянуть.

– Вот. – Корвин положил на пластиковый столик черный кейс. В прорезь любезно был вставлен электронный ключ.

– Простите, и это все?

Корвин кивнул.

Девушка открыла кейс. Внутри – россыпь желтых кругляшков, похожих на старинные деньги. Это и были деньги. Электронные ключи. На каждом – свой счет.

– И все? – вновь спросила Ада Сол.

– У меня в кейсе миллион кредитов. И вы спрашиваете: это все? – пожал плечами Корвин. Он блефовал, на самом деле средства доступны были лишь на двух ключах, остальные превратились в пшик почти три месяца назад. – Или у вас на планете нельзя купить зубную щетку с автоматическим вбрызгивателем пасты, белую сорочку и носки?

– У нас на планете можно купить все, – обиделась Ада. – Если вам понадобится тога, вам предложат тогу, – проявила завидную осведомленность о реконструкции Лация сержант таможни.

– Ну и прекрасно. Зачем тащить через карантин вещи и обременять вас лишней работой? – пожал плечами Корвин. – Я с уважением отношусь к любому труду, особенно к труду такого прелестного таможенника.

– А что везете вы? – Ада сделала вид, что пропустила комплимент Корвина мимо ушей, и повернулась к Сулле. Уголки ее губ невольно дрогнули в улыбке.

– Вот! – Сулла выложил перед Адой кобуру с «Фараоном» и две запасные батареи. – Имею право носить оружие как телохранитель посла.

В телохранители он произвел себя самолично. Только что.

Ада кивнула, тронула объемную голограмму перед собой пальчиком. Вновь кивнула.

– Ваш бластер зарегистрирован, – сообщила она. – Позвольте нанести метку.

Сулла глянул на Корвина. Тот милостливо кивнул. Удивительно, откуда только появилась эта спесь, надменно выпяченные губы, снисходительные кивки, небрежные манеры. Перед Суллой был совершенно иной человек.

«Орк! – догадался он внезапно. – Его дед или прадед служил послом. Ну, теперь выбрался из архива и решил немного поиграть, вспомнить прошлую жизнь. И потомка поучить уму-разуму».

Предки самого Суллы никогда не служили в дипкор-пусе. А жаль!

– Ну конечно, маркируйте, – Сулла хмыкнул. – Надеюсь, мне не придется из него стрелять.

Девушка нанесла идентификационную метку на рукоять и ствол лучемета, после чего с милой улыбкой вернула оружие патрицию.

– Ваши личные вещи?

Сулла водрузил объемистую сумку на столик. Щелкнула застежка. Рубашки, носки, трусы, упаковки галет – все было вперемешку.

– Боюсь, я должна арестовать вашу сумку, – сообщила Ада Сол. – И отправить ее на карантин. Продукты ввозить на Олимп не разрешается.

– А как же мои носки? – изобразил растерянность Сулла.

– Купите новые. На Олимпе можно купить все. Надеюсь, ваш патрон ссудит вас парой сотен кредитов на расходы из своего миллиона.

– Мои любимые носки! Какая жалость! – Сулла подался вперед и будто невзначай коснулся своим комбраслетом браслета на запястье сержанта.

Они миновали специальную арку – сверхчувствительный индикатор «Пыли веков». Если бы не постоянные процедуры и реагент из генератора «Калипсо», Марк ни за что не прошел бы сквозь эти врата.

«Забавно, – подумал он, – олимпийцы рассыпают эту гадость в других мирах, но сами боятся ее до колик».