Канарский вариант - Андрей Молчанов

Кавалькада автомобилей въехала во двор виллы.

Нам снова было оказано высокое доверие в производстве разгрузочных работ и перемещении ящиков в подвал, где уже загодя был приготовлен широкий низкий стол, застланный плотным полиэтиленом.

Первый ящик торжественно водрузился на постамент.

– Вскрывайте, да поможет вам Дева Мария… - напутствовал Джованни, покидая помещение.

Оглядев капитальные бетонные перекрытия потолка, я взял мощную стамеску и, просунув ее между крышкой и стенкой, с пяти ударов кувалдой разломал проржавевший запор.

Вова дрожащей рукой откинул крышку.

Взору нашему предстала белесо-серая рыхлая масса, похожая на кисель.

Воздух наполнился кисловатым зловонным запашком.

Я криво усмехнулся. Затем крикнул восторженным голосом в сторону лестницы:

– Сюда, сеньоры Оселли!

Набил, Джованни и часть их приближенной свиты примчались на зов, как коты на запах валерьянки. Сгрудились вокруг сундука, хищно и недоуменно шевеля носами, вдыхающими специфический аромат загадочной по своей консистенции жижи.

– Что за блевотина? - растерянно вопросил Набил.

Вова, гадливо морщась, взял саперную лопатку, опустив ее в хлюпнувшее, содержимое сундука.

Лопата, скрябая по дну, перемешала жижу, в которой постепенно угадывалась фактура бумаги и расползшийся бесцветный картон канцелярских папок; удалось даже выудить тряпичную ветхую ленточку-завязку.

– Это были документы, - вздохнул папаня. - Может, и стоившие денег. Но сейчас если их кто и восстановит - так это машина времени…

На лицах итальянцев читалось нескрываемое разочарование.

Содержимое остальных ящиков, вскрытых на глазах мафиози, преисполнившихся наконец-то необычайной отваги, обнаружило ту же безнадежную, мерзкую кашу.

За более чем пятьдесят лет морская вода неторопливо совершила свою разрушительную работу.

– Думаю, нам все-таки крупно повезло, - сказал Василий поникшему Джованни. - Теперь у нас есть все шансы покинуть данный подвал, сохранив вертикальное положение бренных тел.

Пропустив мимо ушей его сомнительную остроту, Оселли обернулся к чернобородому. Уточнил:

– Больше в лодке ничего не было?

Тот категорически мотнул своей косматой шевелюрой:

– Там одна гниль, джентльмены…

– Вот единственно ценная находка. - Я вытащил из кармана на четверть истлевший рыцарский крест. - Но, полагаю, претендовать на этот сувенир вы не будете. А впрочем… возьмите!

Джованни, исследовав трофей, небрежным жестом вернул мне его. Произнес утомленно:

– Это - жизнь! Но так или иначе мы позабавились… Будет что вспомнить.

Во дворе заворчали моторами машины: банда разъезжалась.

Вова, Василий и папаня тоже отправились домой. Я и Сергей задержались: нам требовалось потолковать с господами Оселли, бестолково блуждающими вокруг исторических сундуков из ценнейшей мореной древесины.

Присев на пластмассовый раскладной стульчик, я открыл братьям секрет своего неведения тех личностей, что устроили на мельнице перепалку из засады.

– Может, у вас неприятности… - равнодушно предположил Набил. - Все русские имеют эти неприятности… Если их нет сегодня, будут завтра. Странная страна!

– Но как бы там ни было, - продолжил я, - а жизнь, слава Богу, продолжается. С золотом Третьего рейха вышла накладочка, извините, но теперь нам придется менять специализацию. И в связи с этим хотелось бы услышать ваш совет. Итак. У меня есть кое-какие деньги. Могли бы вы подсобить нам в открытии какого-нибудь дела?

– Какого? - без энтузиазма спросил Джованни.

– Вы вот и подскажите…

– Подскажите, как заработать денег? - усмехнулся Набил. - Впрочем, - добавил вдумчиво, - существует один проект… Но говорить о нем всерьез можно, если вы располагаете миллионом долларов.

– Увы! - отозвался я.

– Тогда могу предложить вам место сеньора Наума, - сказал Джованни. - Но вас, судя по всему, оно не устроит.

– И последний вопрос, - вступил в беседу Сергей. - Как быть с продлением виз?

– О! - оживился Джованни. - С этим придумаем. Только продление вряд ли вам что-нибудь даст. Мы сделаем вам нормальные европейские паспорта. Пять тысяч долларов за каждый, все надежно. Только не попадайте в полицию. По криминалу имею в виду.

Я молчал, сознавая, что остров с названием Фуэртевентура - конечно же, всего лишь перевалочный пункт в наших дальнейших, покуда неясных мыканьях.

– Ну, - поправляя пиджак, предложил Набил, - едем в ресторан, зальем неудачу?

В этот момент на лестнице, ведущей в подвал, прогрохотали чьи-то шаги, и в помещение вторглись, затравленно озираясь, два небритых, помятых типа: один был тощим, с сухим лицом, на котором блестели тяжелым и злобным, как у демона взором, глаза прирожденного мизантропа, второго же, низкорослого, круглолицего и толстенького, отличала благодушная флегматичность с оттенком некоего сиюминутного испуга.

В тощем парне я не без удивления признал негодяя Аслана.

Причиной испуга, застывшего на лицах чеченов, видимо, являлся конвоировавший их черноволосый подтянутый человек с аристократичным лицом оперного кабальеро. Впрочем, что-то в этом лице было порочно-отталкивающее.

В движениях «кабальеро» угадывалась сила и ловкость матерой рыси. Вместо шпаги, в руке он держал пистолет. С глушителем.

Бросив через оценивающий прищур короткий взгляд на нашу оторопевшую компанию, он произнес по-русски, с легким акцентом, загадочную фразу:

– Все в сборе, прекрасно! - И, обернувшись к своим небритым подопечным, вежливо приказал: - Вы… К стене, сесть на колени! Руки за голову!

Помятая парочка нехотя распоряжению повиновалась.

– Ну-с, показывайте ваши несметные сокровища, - обратился «идальго» на английском языке к настороженно замершим итальянцам.

– Алихан… - внезапно выдохнул Одинцов, механическим движением потянувшись к втиснутому за пояс джинсов «глоку», но незнакомец, крутнув через скобу свою пушку, добродушно рассмеялся: