Канарский вариант - Андрей Молчанов

Подхватив обмякшее тело, Алихан уместил его в кресло и, взяв с подоконника недопитый чай, уселся напротив, ожидая, когда жертва придет в себя.

– Ну, - произнес участливо, глядя в разъезжающиеся, испуганные глаза, - будем знакомиться: вас зовут Николаем, а меня - вашими большими неприятностями.

Парень оторопело молчал.

Алихан спокойно и рассудительно поведал ему о финансовых махинациях босса, о несправедливо мизерной зарплате, выдаваемой алчным, бессовестным жуликом своему ответственному работнику, не должному подставлять под удар за эти гроши свою драгоценную голову, только что испытавшую известное потрясение.

– А потому, - закончил дружелюбно, - вам, Николай, надлежит выписать чек из банковской книжки и - отдать кредитные карточки, раскрыв их секретные коды.

– А если я не соглашусь? - прозвучала неумная фраза.

– То вам не понравится мой ответ на заданный вами вопрос, - произнес Алихан вежливо.

– Вы что, убьете меня? - нервно ухмыльнулась жертва.

– Думаете, это так сложно? - Алихан печально улыбнулся. - Вам сказать, скольких людей я убил? Впрочем, я и сам точно не знаю. Может, тысячу, может, полторы… Хвастаться тут, конечно же, нечем, тем более, я не маньяк и не садист и речь идет о довольно скучной и противной работе. Замечу: в вашем случае мне хотелось бы от нее уклониться.

– Так ведь не получится, - возразил Николай.

– Почему? Как только пройдет чек, я переведу деньги с одного счета на иной, они обналичатся и затеряются. А карточки у вас нелимитированные, ведь так? Через неделю капитал вашего босса несколько исхудает, и только. Вы же, в свою очередь, все ему сумеете объяснить… Признаюсь и в другом: заказчикам этой операции не достанется ни шиша, я все заберу себе. А кто такие заказчики - с удовольствием поведаю вам. Вы, соответственно - господину сенатору. Уверяю, начнутся увлекательные разборки! И нам они будут обоюдно на руку!

– Каким же образом пройдет для меня эта неделя?

– Не беспокойтесь, - сказал Алихан. - Свой кефир и кашку вы будете получать в изобилии. Единственное неудобство - вам придется переселиться в подвал. Телефон будет запараллелен. О кодовых словосочетаниях, указывающих на неприятности, ваш хозяин - человек самонадеянный - не позаботился, но если хотя бы малейшим искривлением интонации вы…

– Я понял.

– Вот, собственно, и все. По рукам?

– У меня просто нет выхода.

– Конечно, нет.

– Скажите, - внезапно произнес Николай, - а вы не боитесь Бога?

– Вот это да! - восхитился Алихан. - Наконец-то я дождался этого замечательного вопроса! Удивительно, Коля, но вы первый, кто сподобился его мне задать! Обычно находящиеся в вашем положении лица пекутся исключительно о собственном благополучии, а вы, чувствую, не эгоист и не трус. Это зачтется. Отвечу. Вы ведь имеете в виду какое-то посмертное воздаяние за грехи земные? На сей счет - у меня гипотеза личной выпечки. Она такова: все мы здесь отбываем срок. А тюрьма поневоле принуждает к злодеяниям. И если они вынужденные, им есть прощение и впереди - только лучшее. Кстати, тем многим, кому я помог в этот лучший мир перебраться, насильственная смерть, судя по утверждениям мудрецов, дает большие преимущества и послабления в дальнейшем устройстве на небесах.

– Вся ваша ерническая философия, - сказал Николай, - имеет конкретную материальную подоплеку. Неприглядную, замечу.

– Теперь о всякого рода меркантильных интересах, - покладисто кивнул Алихан. - Да, я люблю деньги. Почему? Потому, что если переложить все эти теории о загробной и нынешней жизни в аллегорию, то, на мой взгляд, она такова: пока не освободился столик в хорошем ресторане, пережди время в уютном баре.

– По-моему, вы утешаетесь ложными представлениями, - сумрачно изрек собеседник. - И если вам удобно жить с этакой мыслью, вам вообще не надо думать.

– Не стану спорить, тем более что для полемики у нас еще прорва времени, - подмигнул ему Алихан. - А пока будьте любезны… чек!

Конечно же, он лукавил. Все было ложью: и его пространные рассуждения о грехах и необязательном воздаянии за них, и обещания сохранить жизнь жертве. Он сказал правду лишь насчет присвоения им денег.

Несчастный же порученец Николай обязан был умереть. В неукоснительном соответствии с правилами жестокой игры.

Но в последний момент, когда дело было сделано и Алихан вошел в подвал, где спал в наркотическом забытьи на брошенном на цементный пол матрасе узник, правила были изменены: смертельная доза мутноватой жидкости в шприце тонкой струйкой выплеснулась в воздух.

Подтянув поршнем остаток снадобья к игле, Алихан, тщательно протерев спиртом набухшую от жгута вену пленника, аккуратно сделал ему безопасный укол.

Через сутки, вопреки всем установкам обязательной ликвидации свидетеля, бедолага очухается - и начнется сыр-бор…

Благодарности от Коли-Николая Алихан, естественно, не ожидал. Но убивать парня категорически не хотел. Почему - он и сам не знал. Может, как ему смутно и безо всякой усмешки подумалось, он начинал изживать некую карму.

В ожидании завершения банковских перепасовок он плавал в океане, праздно шатался по набережной, усеянной ресторанчиками, в одном из которых познакомился с компанией молодых англичан: двумя парнями и тремя девушками, прибывшими на Тенерифе на собственной яхте.

На днях ребята собирались покинуть архипелаг, направляясь через Гибралтар к побережью Италии.

Алихан, представившийся беженцем из Афганистана, проживающим ныне в Германии, где занимался частным бизнесом, выразил восхищение перед предстоящим ребятам морским путешествием - предметом его давней мечты. Заметил вскользь, что если компания примет его в свой состав, он непременно готов вложиться в общий котел.

Его вполне устраивало высадиться в одном из портов европейского побережья, будь то Франция или Италия.

Непарная глупенькая девочка Джейни, над тощим телом которой ему пришлось активно потрудиться пару ночей, как и задумывалось, оказала ему пылкую протекцию в зачислении в состав экипажа, и, погрузив свой чемодан с оружием и спецсредствами на борт яхты, Алихан вскоре смотрел на скрывающийся вдали Тенерифе.

Глядя в бегущую за кормой воду, он, отдохновенно-расслабленный, с неожиданным удовлетворением подумал об оставленном в живых порученце, должным вот-вот поднять запоздалую тревогу. Чем-то этот паренек его зацепил… И всерьез. Но чем именно - раздумывать не хотелось. Для этого еще будет время. Ведь впереди еще наверняка долгая жизнь.

А сейчас стихия океанских ветров и волн принуждала к зачарованному наслаждению их свежей могучей силой, словно вливающейся в него, растворенного в благодати сияющего солнцем и лазурью пространства.

Пути человеческой мысли зачастую путаны, темны и порочны.

Владелец яхты, двадцатисемилетний Генри Пейн, вежливый и радушный молодой человек с приветливым взглядом и улыбчивым открытым лицом, испытывал к принятому на борт пассажиру настороженную неприязнь.