Кино с клубничкой - Людмила Ситникова

– Что «нет»?

– Я надеюсь, скоро всему придeт конец.

– Конец чему? Нашим жизням или, может…

– Катька мне говорила, что бывшие владельцы коттеджа уехали за границу. Это ложь? – подала голос Анжела.

– Нет. Всe было подстроено таким образом, чтобы окружающие думали именно так, но на самом деле Игнатовы никуда не уезжали.

В гостиной ожил телефон, свекровь подняла трубку.

– Слушаю вас. Да. Да, мой зайчик… Пошeл ты!

– Кто звонил, бабуль?

– Да какой-то идиот, сначала сказал: «Привет, красотка», а потом, оказалось, ему нужна Лена. Так, не отвлекаемся. Катка, объясни, откуда ты знаешь, что прежних хозяев, Игнатовых, убили? Ты ясновидящая? А может, у тебя просто глюки? Давай съездим к врачу. Наверное, пока ты окончательно не спятила, тебе еще можно помочь.

– Хватит нести чушь, у меня есть доказательства.

– Какие?

– Неважно. В общем, вас я предупредила и надеюсь, вы будете держать язык за зубами. Никто не должен знать про убийство. Пока не должен.

– Мне страшно, – поeжилась Анжела.

– Прекрати, пока нет повода паниковать.

– Нет повода? А как же Наталья… Она чудом осталась жива, а ты говоришь – нет повода. Как долго это будет продолжаться?

– Надеюсь, не очень долго.

Розалия встала из-за стола и подошла к кадке с чайной розой.

– Если всe сказанное тобой правда, то у меня просто нет слов. Какой-то ужас! Анжела права, мне тоже страшно. Ты должна наконец понять своей бестолковой головой: это не игрушки, пора заканчивать играть в детектива и обратиться в милицию. Неужели не понимаешь, что ты не только себя, но и нас подвергаешь большой опасности?

– У меня есть один день.

– Для чего?

– Чтобы узнать правду.

– А если не узнаешь?

– Тогда буду действовать иначе. – Ката встала. – Розалия Станиславовна, вы поедете со мной в больницу к Наталье?

– Да-да. Когда, прямо сейчас?

Копейкина кивнула.

– Я только возьму сумочку… – Качая головой, свекровь вышла.

– Ката, ты правда думаешь, что тебе одной удастся выяснить, кто совершил убийство? – спросила Анжела.

– Мне это уже почти удалось. Я знаю, кто убийца, вот только…

– Что?

– Не знаю, где мне его искать. Он где-то совсем близко и в то же время очень далеко.

– Странно.

– Мне тоже.

– Я не о том. Ты летала в Гамбург для того, чтобы узнать про Игнатовых?

– Да.

– Я всe равно не понимаю…

– Анжела, всему своe время. Знаешь, это как кубик Рубика: крутишь его, крутишь и так, и сяк, мучаешься, ничего не выходит, а потом вдруг раз, одно действие – и порядок. Главное – знать, куда именно повернуть.

– Ты знаешь?

– Думаю, да.

– Дай бог.

– Ката, я готова, можем ехать! – крикнула из прихожей свекровь.

В машине Розалия долго молчала, потом медленно, с расстановкой произнесла:

– Если было совершено убийство, тогда где трупы?

Катарина сама жаждала получить ответ на столь простой вопрос. Трупов нет, но существуют же люди, выдающие себя за Игнатовых, именно им и нужно адресовать вопрос.

Софья Перфильева напрямую замешана в этом деле, ведь именно с ней Ката разговаривала в Гамбурге, и именно Соня позвонила и настаивала на встрече. Предположение, что женщина сама перерезала себе вены, не выдерживало никакой критики. Она ясно дала понять, что располагает нужной информацией, и хотела ею поделиться. Так зачем же тогда кончать жизнь самоубийством? Нестыковка. Ещe одна нестыковка, коих тут великое множество. Если удастся с ней поговорить, если она действительно решила рассказать правду, то…

– Почему ты молчишь? Я задала вопрос.

– У меня нет ответа.

– А когда он будет?

– Не знаю.

– Это тоже не ответ.

– Розалия Станиславовна, я буду вам благодарна, если вы смените тему.

Свекровь вздохнула.

– Если желаешь переменить тему, тогда скажи: ты собираешься покупать стиральную машину?

– Стиральную машину?

– Именно! Может, ты не в курсе, но всe грязное белье Наталья пока складывала в корзину. И она скоро развалится.

– Я думала, у нас есть машина.

– Думала она… И где, по-твоему, она прячется? Под кроватью?

Ката напрягла память. Она точно помнила: когда они покупали дом, Елизавета Викторовна говорила, что в коттедже имеется стиральная машина. Это запало Копейкиной в память, так как она сначала хотела привезти свою.

– Я займусь этим вопросом, как только будет время.

– Уж соблаговоли, пожалуйста, а то совсем грязью зарастeм.

В палату к Наталье женщины прошли с улыбкой на лице.

– Ну, как тут наша больная?

– Уже лучше, – тихим, слабым голосом откликнулась та. – Доктор говорит, через день можно выписываться.

– Мы вот привезли тебе фруктов. – Ката положила на тумбочку пакет.

– Не стоило беспокоиться, здесь хорошо кормят.

– Ага, конечно… рассказывай… – Розалия махнула рукой. – А то я не знаю, чем кормят в больницах…

– Хм, естественно, трeхмесячных рябчиков здесь не подают.

– Я смотрю, ты уже язвишь… Значит, действительно идeшь на поправку. К твоему сведению, у нас произошли ужасные…

– Розалия Станиславовна!

– Молчу, молчу.

– Что произошло? – Наталья напряглась.

– Не обращай внимания, – поспешила вставить Ката. – Просто Парамаунт опять чуть было не позавтракал Арчибальдом.

– Да, верно, – закивала, как китайский болванчик, свекровь, – но я его, паразита, засадила на целый день в кладовку.

Наталья засмеялась.

– Придeтся подвешивать клетку с Арчи под потолком.

Катарина пошатнулась.

– Катка, ты чего?

Копейкина молчала.

– Эй, Ката… Ты впала в транс? – Розалия провела рукой перед глазами невестки.

– Господи…

– При чeм здесь Господь?

– Розалия Станиславовна, вы не будете возражать, если я сейчас уеду? Вам придeтся возвращаться домой на такси.

– Езжай. А что случилось-то?

– Я увидела свет в конце тоннеля.

– Что?