Убить куклу - Надежда Черкасова

— А писатель согласен потом отвечать за свои деяния?

— Умный писатель не станет так далеко заходить, а тем более ссориться с правоохранительными органами.

— В таком случае вам нечего опасаться.

— Как сказать, Виктор Иванович. Как сказать! Иной следователь, вместо того чтобы отблагодарить за помощь, еще и статейку в законодательстве подыщет, чтобы наказать доброхота. У нас ведь всегда виновен тот, кто проявляет инициативу и бежит впереди паровоза.

— Вам, Павел Львович, удастся избежать напрасных обвинений, потому что я как раз не из тех следователей, которых вы не без основания опасаетесь.

— Понятно, значит, вы из других — из добрых и справедливых, которых и в хвост и в гриву?

— Так точно, даже не сомневайтесь!

— Тогда мы с вами сработаемся. То есть, я, конечно, хотел сказать: поймем друг друга. Так вот, должен вам признаться, что письмо с биоматериалом Леры подбросил Леонову по моей просьбе Егор. Его матушка, Антонина Семеновна, рассказала ему историю своей подруги и сделала предположение, что Лера может с успехом оказаться дочерью Леонова. Вот я и подумал: а почему бы и нет? Намерения-то у меня были самые что ни на есть благие: помочь отыскать Лере отца, а не имеющему детей Леонову на старости лет заполучить в наследники родную кровиночку.

— О себе вы, конечно, совсем в этот момент не думали. Или все же подумали? Например, почему бы не оказаться вдруг мужем дочери богатого бизнесмена?

— Ну не совсем так, конечно, но суть вы поняли… Так вот, Леонов и в самом деле поверил, что Лера его дочь. Но кому-то очень не хотелось отдавать ей наследство, поэтому Леру подставили, чтобы объявить недостойной наследницей.

— А Лера знала, что вы с Егором разыграли ее словно в карты?

— Нет, конечно! Она бы на эту аферу… то есть я хотел сказать, шутку, ни за что бы не согласилась. И вот чем закончилась наша проверка Леры на предмет родства с Леоновым. Лера оказалась не его дочерью, да еще и сидит за чье-то преступление. Верх глупости считать Леру убийцей. Не там роете, господин следователь, ой, не там!

— А вы, значит, знаете, где надо рыть?

— Нет, я тоже не знаю. Да и не мое это дело — распутывать реальные преступления. Я больше по выдуманным специализируюсь.

— Тогда зачем звоните? Вы же прекрасно понимаете, что на основании ваших телефонных признаний я все равно не отпущу Леру.

— Конечно, понимаю. И очень надеюсь, что вам удастся найти настоящего убийцу. Но я вам не все рассказал. Насколько я понял, биоматериал, присланный мной, все же подтвердил родство с Леоновым? Лишь при повторной экспертизе никакого родства именно с Лерой не обнаружилось. Вот я и задался вопросом: а чей же биоматериал я отослал Егору? В конверт я закладывал волосы и обрезки ногтей Леры, а там оказался биоматериал совсем другого человека. Как такое могло случиться? И тут я вспомнил, что конверт я посылал с посылкой для Егора. Поэтому заменить биоматериал могла только Антонина Семеновна, его мать, больше некому. Я пригласил ее в гости, поговорил с ней по душам, она мне все и выложила. Оказывается, двадцать шесть лет назад не только мать Леры имела с Леоновым интимные отношения, но и Антонина Семеновна сподобилась. Ох и кобель был по молодости этот ваш Леонов, ни одной юбки не пропускал. Так вот, всю жизнь Антонину Семеновну мучила мысль о том, что ее младший сын Гришенька родился не от мужа, а от Леонова. И тут, наконец, появилась возможность проверить это. Потому она и подала идею Егору, а тот подбросил ее как бы невзначай мне.

— Вы хотите сказать, что младший брат Егора — биологический сын Леонова?! А сам-то Григорий Машков знает, что приходится Леонову биологическим сыном?

— Нет, конечно. Да и не Машков он вовсе. У Егора фамилия от отца, а у Григория от матери, которая в девичестве была Богатыревой. Бабка у них потомственная казачка, вот и настояла, чтобы хотя бы один внук носил казачью фамилию.

Сорокин, казалось, дышать перестал от такого известия и плотнее прижал к уху телефонную трубку, чтобы ненароком чего-нибудь важного не пропустить. Вот это поворот в деле! Значит, Григорий, пытающийся помочь Валерии, и есть настоящий сын Леонова?! Ну и ну! Получается, что если бы Сорокин с первого же дня начал проверку родственников всей обслуги, а не сосредоточился только на Валерии, то сейчас не хлопал бы глазами, узнав, что Егор и Григорий братья. Как ни крути, а этот долбаный писака на шаг впереди него, хоть и прикован к постели. Участники все прибавляются, а конца делу не видать.

— Должен вас огорчить, Павел Львович, но вы что-то путаете. Тот биоматериал, что вы прислали, принадлежит женщине, а не мужчине. Поэтому если у Леонова и есть ребенок, то это, несомненно, дочь.

— Да нет, Виктор Иванович, это вы опять что-то путаете. Я действительно отослал вам образцы биоматериала Григория. А если у вас возникла чехарда с установлением пола ребенка Леонова, то одно из двух: или результаты экспертизы на отцовство липовые, а потому у Леонова нет и никогда не было детей, или документ кто-то подменил, чтобы подтвердить версию, что у Леонова дочь. Так что разберитесь с документами…

— Непременно разберусь. Однако даже если ваш Григорий и в самом деле окажется сыном Леонова, то ему все равно не повезло. Факт биологического отцовства не является основанием для получения наследства, поэтому ему ничего не светит. Вот если бы факт установления отцовства был должным образом оформлен, то есть установлен судом, тогда Григорий мог бы рассчитывать на все состояние Леонова. Да и то только в том случае, если нет завещания на другое лицо. Тогда зачем ворошить прошлое?

— Правильно, но не совсем. Эта история пусть и косвенно, но подтверждает невиновность Леры. Мне совсем небезразлична судьба моей жены, которую я очень люблю. Потому и решился на это признание. Может, хоть это ей чем-то поможет? Думаю, что вина Антонины Семеновны тут очевидна — подстрекательство на совершение мошеннических действий.

— Значит, вы все же признаете себя мошенником, Павел Львович?

— Куда ж деваться-то, значит, признаю. Но и только! Я никого не убил, никого не ограбил. Да и моя попытка мошенничества явно не удалась. Только Леру под монастырь подвел. Как теперь ее выручить, Виктор Иванович? Может, вы что-то посоветуете?

— Адвоката ей хорошего наймите.

— Хороший — значит, очень дорогой? Я вас правильно понял?

— Да, ей сможет помочь только опытный адвокат, — подтвердил Сорокин и подумал: «Вот только ты на такого вряд ли раскошелишься». — Ну что ж, Павел Львович, спасибо за правду. Буду дальше думать.

— Успехов вам в поимке истинного убийцы. Только на вас вся надежда.

Сорокин положил трубку и вытер тыльной стороной ладони взмокший от волнения лоб. Значит, Лера и в самом деле ни сном ни духом, как он и предполагал. Ею вертели в разные стороны все кому не лень, но в первую очередь любящий муж, алчно жаждущий обогащения нечестным способом. А потом бросил жену, как сломавшуюся куклу. Однако, с другой стороны, муж да жена — одна сатана. Они стоят друг друга. Жена мужа довела до инвалидности, а муж жену — до тюрьмы. Оба хороши.