Удержаться на краю - Алла Полянская

– У меня в портфеле печенье, – Бережной спохватился. – Диана упаковала, напекла его вчера целую гору. Люба, тебе лучше?

– Я в абсолютном порядке. Так кого же вы вчера задержали?

– Убийцу. – Реутов улыбнулся своей неотразимой улыбкой, но на Любу она не подействовала. – Одну вчера, вторую, как видишь, только собака смогла остановить.

– Объяснитесь.

Офицеры переглянулись – ну, крепкий все-таки орешек. Сидит как ни в чем не бывало, сероватая бледность уже сошла с лица, только рука сжата так, что костяшки побелели.

– Ладно, тогда сведем факты и устроим дамам очную ставку.

– Дамам? – Люба вскинула брови: – Так их две?

– Как мы и думали, убийц двое. – Реутов налил себе кофе из закипевшей кофеварки и уселся за общий стол. – С самого начала стало понятно, что действуют двое: один очень профессионально, второй словно мечется наугад. Я уж было думал, что маньяк-серийник объявился. Потом заподозрили твоего папашу – бизнес у него на грани краха, кредитов куча, ну и жена… определенного свойства дама. От смерти Нади ему была прямая выгода, а если тебя из уравнения изъять, то и вовсе прекрасно получается. Поэтому в твой дом были посланы гражданки из соцслужбы – и это очень глупо, учитывая выходку Татьяны с обвинением меня в попытке изнасилования. Им надо было затаиться и переждать, но мачеха твоя ждать не хотела. Рудницкий уже связался с представителями парижской галереи, и картины были ему нужны позарез. А у его жены был свой план. Я думаю, Люба, ты будешь рада узнать, что отец твой не заказывал Надино убийство. Это Татьяна, и он ничего об этом не знал. А вот нажать на тебя с целью отмутить наследство – да, это папашина идея. Но он не знал, что его жена решила начать жизнь сначала. И в эту жизнь она не собиралась брать ни господина Рудницкого, ни их общего сына.

– Она что, своего ребенка убить собиралась?

– Ну, этого мы не докажем, но думаю, что да. – Реутов снова налил себе кофе и, проследив за взглядом Бережного, строго погрозил пальцем: – А вам нельзя, Андрей Михалыч!

– Знаю. – Бережной вздохнул: – Мы не докажем ее намерений убить мужа и сына.

– Рудницкому хватит просто объяснений. – Виктор ухмыльнулся: – Когда мы сведем все факты, он поверит. Так что, думаю, защищать гражданку в суде будет не Артур Олегович по кличке Бульдог, а самый тупой государственный адвокат, которого только можно взять забесплатно. Это же надо – так хитро подлезла к этой тетке и…

– Так, давайте по порядку. – Бережной придвинул к себе одну из папок. – Да, уголовные дела придется объединить. Итак, Татьяна Рудницкая вступила в преступный сговор с гражданкой Букач Ириной Васильевной с целью убийства Надежды Рудницкой. Татьяна Рудницкая понаблюдала за домом, в котором жила Надежда, выбирая человека, которому можно довериться. Глухая старушка и Милана отпали сразу: старушка по понятным причинам, а Милана казалась слишком занятой и отрешенной. Соседи со второго этажа – молодая пара с детьми – тоже не подходили, так что Татьяна разговорилась с Ириной – благо та всегда была готова поболтать. Через пару недель они стали практически закадычными подругами. Ирина жаловалась на тотальный контроль со стороны матери и сетовала, что уйти ей некуда, а то бы непременно. А Татьяна сокрушалась, что из-за Надежды им с мужем нет покоя. Вот так и состоялся преступный сговор между этими гражданками. Татьяна пообещала Ирине определенную сумму денег за убийство ненавистной падчерицы. А Ирина с этими деньгами могла бы уговорить мужа снять квартиру и съехать от матери.

– Но где она взяла препарат? Она же не киллер! – Люба удивленно смотрит на полицейских. – Какая-то домохозяйка…

– А препарат она взяла у матери. – Реутов мрачно ухмыльнулся: – Вот, смотри: это снимки с мест преступлений. Шестнадцать трупов, и это лишь то, что смогли доказать. Но следа киллера не обнаружили. А теперь сюда гляди: видишь эту пару? Это киллер.

– Судя по нарядам, это начало девяностых, а Ирине нет и тридцати, она не может быть этим киллером.

– Нет, но она там все-таки была.

Люба всматривается в лица, ее взгляд падает на увеличенный снимок на столе генерала. Пухлощекая девочка чуть старше Женьки. Ну нет.

– Ее мать! – Люба в ужасе отбросила снимок. – Ее мать была киллером и брала на дело дочь, чтобы…

– Чтобы выглядеть безобидно. – Бережной вспомнил свою Аленку и внутренне содрогнулся. – Девчонка была уже достаточно большая, чтобы все понимать. Возможно, мать убивала не только ядом. Да, скорее всего, у дамы были и другие заказчики, и там она действовала при помощи другого оружия, но дочь всегда была при ней – идеальное прикрытие.

– Чудовищно! – Люба содрогнулась. – Она искалечила психику собственной дочери! Девочка выросла без всяких социальных табу, при этом держала в себе такую тайну!

– А в силу собственного характера не разболтать эту тайну было для нее пыткой. – Реутов усмехнулся: – Но мать держала ее в ежовых рукавицах не просто так: она боялась, что дочка проболтается, а та всю дорогу пыталась избавиться от этого контроля.

– Я никак не могу понять, как ты сам это связал. – Виктор обиженно косится на приятеля. – И молчком…

– Я сразу думал, что совершить все это мог тот, кто поблизости: видит, кто и когда приходит и уходит, слышит, как открываются соседские двери, ну и собака должна была знать этого человека. А помнишь, когда мы были в квартире Миланы, на лестнице Ирину встретили и потом пацан зарядил в нее шариком краски? Метко так, и тут как тут бабушка нарисовалась. Он шел и выбрасывал из карманов разные вещи, в том числе там гильза была.

– От патрона Флобера, не боевого. – Виктор пожал плечами: – И что?

– А то. – Реутов ухмыльнулся: – Во-первых, пацан избавлялся от улик. Видно, дело для него привычное. Во-вторых, я пошел в парк, который рядом с их домом, – там, в числе прочих развлечений, есть тир. И тамошний сотрудник охотно рассказал, что водит тут одна дама внука, тренирует его в стрельбе и сама стреляет неплохо. Ну, я решил, что это надо не забыть. Потом, когда Георгий сказал, что несколько раз видел Ирину около Любиного дома – а это другой конец города, ей там делать нечего! И однажды, встретив его в супермаркете, Ирина сказала: судя по покупкам, ты идешь к Надеждиной сестре, а купил тогда Георгий детскую книгу и машинку – ну, пусть она видела Любу, когда та приехала к Милане, ладно. А откуда ей было знать, что у Любы есть сын? Георгий тогда не понял, но подсознательно насторожился и солгал ей, что Милана еще без сознания. Он сам не понял тогда зачем, потом только сообразил.

– Жесть. – Люба поежилась. – Так зачем эта Ирина пыталась убить нас всех?

– Надежду убила именно Ирина. – Реутов развел руками: – Ей очень хотелось ускользнуть от материнского тотального контроля, а Татьяна платила деньги. Ну, что там стоит – уколоть какую-то жалкую пьяницу, даже в радость, потому что надоела Надежда соседям до чертиков.

– И никаких угрызений, это же просто то, что на ее глазах много раз проделывала мать. – Люба понимает, что анализировать подобные вещи выше ее сил, но профиль убийцы уже сложился. – Она сама хотела зарабатывать этим ремеслом, но для подобных занятий не имела ни физических, ни психологических данных.