Последний занавес - Найо Марш

— О Боже!

— Само по себе это не так уж необычно. Джентльмены его возраста и положения, случается, дают на сей счет детальные указания. Но покойный был слишком уж пунктуален. Он… ну да, можно так сказать, — Мортимер слегка откашлялся, — прочел небольшую лекцию о бальзамировании. У него была книжка. Да-да, — повторил мистер Мортимер, подавляя зевок, — забавная такая книженция. Очень старая. Вроде таким способом, что описан в этом томике, способом, должен заметить, давно устаревшим, бальзамировали одного из его предков. Сэр Генри хотел убедиться, что мы работаем по той же системе. Когда я осмелился сказать, что книга несколько устарела, он… пришел в такое раздражение, что мне даже как-то не по себе стало. Очень не по себе. Он требовал, чтобы мы следовали той же рецептуре… э-э… в его случае. Фактически мне было дано соответствующее распоряжение.

— Но вы с ним не согласились?

— Должен признаться, главный инспектор, что я… я… оказался в очень трудном положении. Я боялся, что ему станет плохо. Должен признаться, я пошел на компромисс. На самом деле…

— Вы уступили?

— Я бы с радостью вообще отказался от такого заказа, но он и слушать ничего не хотел. Сэр Генри заставил меня взять книгу с собой. Я возвратил ее по почте, с благодарностью и без каких бы то ни было комментариев. Он написал, что, когда придет время, я должен последовать его инструкциям. Ну вот… время пришло… и… и…

— Вы сделали все по-своему и никому ничего не сказали?

— А у меня не было другого выхода. Все остальное невозможно технически. Смешно, конечно. Какие-то невероятные ингредиенты. Это же надо придумать.

— Ладно, — заключил Фокс, — насколько я понимаю, вы можете засвидетельствовать, что мышьяк использован не был. Так, мистер Аллейн?

— Должен сказать, — заметил мистер Мортимер, — что у меня нет ни малейшего желания давать свидетельские показания по делу такого рода. Работа у нас деликатная, исключительная, можно сказать, работа, главный инспектор. И публичность нам ни к чему.

— Скорее всего вас даже в суд не вызовут, — заметил Аллейн.

— Ах вот как? Но если я правильно понял инспектора Фокса…

— Никогда не знаешь, какой оборот дело примет. Так что не надо волноваться, мистер Мортимер.

Мистер Мортимер что-то грустно пробормотал про себя и задремал.

— А что там насчет кота? — осведомился Фокс. — И лекарства.

— Пока ничего нового.

— У нас и без того слишком много дел, — пожаловался доктор Кертис. — А тут еще вы со своими котами. Отчет будет готов уже сегодня, только чуть позже. И вообще, чего этот кот вас так занимает?

— А вот это вас не касается, — проворчал Аллейн, — делайте свои тесты по Маршу-Берцелиусу и ни о чем другом не беспокойтесь. А потом не удивлюсь, если понадобится еще и процедура Фрезениуса.

— Процедура Фрезениуса? — Доктор Кертис даже остановился, не донеся спички до трубки.

— Да, и еще нашатырный спирт, и еще йодистый калий, и бунзеновская горелка, и платиновая проволока. И не забудьте еще, чтоб вас, поискать симпатичный зеленый шнур!

— Вот так вот, да? — спросил после продолжительного молчания доктор Кертис и посмотрел на мистера Мортимера.

— Бывает и так.

— И все это имеет отношение к делу?

— Да, такова уж наша доля.

— А когда его клали в гроб, он был с волосами? — вдруг спросил Фокс.

— Да. При этом присутствовали миссис Генри Анкред и миссис Кентиш, они наверняка бы заметили, если что не так. Да и вообще, Фокс, волосы никуда не исчезали. Мы собрали их, пока вы приводили в чувство Томаса.

— Ах вот как. — Фокс на минуту задумался и громко позвал: — Мистер Мортимер! Мистер Мортимер!

— Да?

— Вы, случайно, не обратили внимания на волосы сэра Генри, когда занимались своим делом?

— Что? Ах да, конечно, — поспешно, хоть и все еще сонным голосом, откликнулся мистер Мортимер. — Мы все обратили на них внимание. Роскошная грива. — Он с рыком зевнул и повторил: — Роскошная грива.

— Все ясно? — посмотрел на Кертиса Аллейн.

— Насчет зеленого шнура? Да.

— Прошу прощения? — обеспокоенно сказал мистер Мортимер.

— Ничего-ничего, мистер Мортимер, все нормально. Мы уже в Лондоне. С рассветом вы будете в своей постели.