Солнечные часы - Софи Ханна

– По фотографиям, которые Грэм снял на ваш мобильник и переслал на свой, – ответила Чарли.

Стеф моргнула. Возможно, хотела забыть эту деталь, отметила про себя Чарли.

– Я права, Стеф? Уверена, у вас тут найдется немало снимков. Тебе хватит дури оставлять сувениры на память, а Грэму уж точно хватит самонадеянности. Отвечай, где фото Наоми и других женщин? В офисе? Посмотрим?

– Ничего ты не посмотришь! Без ордера не имеешь права! Убирайся! Больше мне делать нечего, как болтать со шлюхой. У него таких знаешь сколько?

Ударом Чарли сбила Стеф с ног. Та привстала на четвереньки, попыталась завопить, но Чарли сжала ей шею.

– Вы можете ее убить, – прошептала сзади Наоми.

Наверное, это было предупреждение, хотя и как совет сгодилось бы.

– Ты знаешь, что за тварь твой муж, не так ли? – Чарли склонилась к самому лицу Стеф. – Ты знаешь об изнасилованиях. Это ты готовила еду для зрителей, да и билеты, наверное, ты продавала. Возможно, ты всем управляла, включая пансионат, официальную часть вашего бизнеса.

– Нет, – прохрипела Стеф, хватая ртом воздух.

– Почему вы сменили шале на грузовик Роберта Хейворта? Боялись, что кто-нибудь из жертв узнает пансионат? Или кто-то из гостей услышал крики среди ночи и начал задавать вопросы? – Чарли с наслаждением вонзила ногти в шею Стеф.

– Отпусти! Отпусти меня! Больно! Я не знаю, о чем ты говоришь.

– А ты знала, что Роберт сменил фамилию с Энгилли на Хейворт? – Губы Чарли почти касались уха Стеф. – Знала? – проорала она. Как же приятно выпустить пар.

– Да. Я дышать не могу…

– Почему он сменил фамилию?

– Чарли, ради всего святого, вы и вправду ее задушите!

Чарли не обратила внимания на Наоми. Ей не нужны были ничьи советы. Слишком запоздали они.

– Почему Роберт сменил фамилию? – повторила она, чувствуя под пальцами лихорадочный пульс.

– Они… с Грэмом… поругались. Больше не разговаривали. Роберт… Я не могу дышать! – прохрипела Стеф. Чарли ослабила хватку, но лишь чуть-чуть. – Роберт не хотел иметь ничего общего со своей семьей.

– Из-за чего они поругались?

– Не знаю, – прокашляла Стеф. – Это их дела. Я не влезала.

Чарли воткнула ей кулак в живот.

– Ты-то не влезала? Черта с два! Хочешь, забью тебя до смерти на глазах у зрителей? Каково это, по-твоему? Почем билеты продавала бы на такое шоу? Сандру Фригард помнишь? Вижу, что помнишь. А Джульетту Хэзлхерст? Пруденс Келви? Хотя Пруденс изнасиловал Роберт, а не Грэм. Почему? Ведь остальных насиловал Грэм?

Схватившись за живот, Стеф со стоном повалилась на бок.

– Ничего не скажу, пока не поговорю с мужем.

– Не придется тебе с ним поговорить, гадина. Ни сегодня, ни в ближайшее время. Думаешь, мы вам меблированную камеру на двоих приготовили, чтоб вы поиграли в счастливое семейство?

– Я ничего не сделала. Я ничего не знаю. Я ничего плохого не сделала! Ничего!

Чарли достала из машины сумку, оттуда сигареты, закурила.

– Да ну! Какое это, должно быть, замечательное чувство – знать, что ты ничего плохого не сделала.

Стеф не пыталась встать на ноги.

– Что со мной будет? Я не виновата! Ты сама видела, как Грэм со мной обращается.

– Ты не виновата?

Чарли жадно затянулась, никотин ее успокаивал.

Стеф ткнулась лицом в ладони.

У Чарли возникло желание пнуть ее хорошенько, и она не стала противиться.

– Хочешь гнить остаток жизни в тюрьме? На здоровье. Продолжай все отрицать. Но если хочешь пожить на свободе – есть варианты.

Ну да, как же, раскатай губу. Вот только эта бестолочь Стеф может купиться на обещание вытащить ее из подобной пакости. Если она замешана в организации изнасилований, если наживалась на них, то отправится за решетку надолго. Чарли не сомневалась, что в офисе пансионата и дома у Грэма и Стеф полным-полно доказательств их преступлений. В самых страшных кошмарах им не могло привидеться, что их схватят, – Чарли поняла это по глазам Стеф, по тому, как она себя вела. Наверняка Грэм клялся, что опасности никакой, что у него все под контролем.

Что ж ты за стерва безмозглая, если поверила ему?

Стеф обратила к ней лицо, перемазанное соплями вперемешку со слезами.

– Какие варианты?

– Мне нужно фото Грэма. И ключи от этого шале, – она кивнула на дом с фисташковой дверью. – Наоми должна опознать насильника и место происшествия. Когда опознает, пойдем с тобой в офис и ты ответишь на все мои вопросы. Соврешь хоть самую малость – и я постараюсь, чтобы ты угодила в самую хреновую тюрьму.

Чарли блефовала напропалую. На деле полиция не имеет никакого касательства к выбору места заключения. Стеф вполне могла попасть на новый шикарный курорт категории D в Комбингэме. Весь отдел называл эту тюрьму курортом, потому что вместо камер там уютные, прекрасно обставленные комнаты и кормежка, по слухам, приличная.

Стеф поплелась, спотыкаясь, к хибаре, где размещался офис. Ее юбка насквозь промокла сзади. И дело не в том, что она лежала на мокрой траве. Чарли не сомневалась, что Стеф еще и обмочилась. Но жалости она не чувствовала. Не было в ней и следа сострадания к Стеф.

– Может, Грэм ее заставил? – пролепетала Наоми. – Может, она действительно ничего не знает?

– Знает. И никто ее не заставлял. Разве вы не чувствуете, когда вам врут?

Наоми потерла ладони, подышала на пальцы.

– Вы с Грэмом… – осторожно начала она.

– Об этом мы говорить не будем, – оборвала ее Чарли. При всем желании Наоми не могла выбрать сейчас худших слов.

Дверь сторожки открылась, вышла Стеф, двинулась к ним уже более уверенным шагом.

Она переоделась в спортивные штаны и кроссовки. В руках она держала фото. Наоми съежилась.

– Это всего лишь снимок, – сказала Чарли. – Он вас не тронет.

– А теперь вы – психоаналитик? – огрызнулась Наоми. – Обойдусь без вашего вздора. Думаете, мне приятно видеть его лицо, даже после стольких лет? А вдруг он вернется? Не уверена, что вынесу все это. Давайте уедем.

Чарли покачала головой.

– Мы уже здесь, – ответила она, словно это было необратимо. Собственно, так она себя и ощущала: что застрянет здесь навсегда, в пансионате «Серебряный холм», по щиколотку в мокрой траве, что колет ноги сквозь колготки.

На лице Стеф был по-прежнему написан ужас. Не успев подойти, она уже сыпала словами:

– Я не знала, что они насиловали женщин! Грэм говорил, что это актрисы и просто изображают напуганных жертв. Как и я когда-то.

– Как и ты?!