Солнечные часы - Софи Ханна

Суббота, 8 апреля

Нас окружает темнота, страшнее которой ничего не может быть. Темнота такая, что в душе мигом поселяется уверенность, что тебе из нее никогда не выбраться.

Но длится это какие-то секунды. Раздается легкий гул, и в следующий миг я снова вижу интерьер шале. Но смутно: все вокруг серое. «Черт!» – раздается мужской голос. Я различаю две фигуры. Одна массивная и высокая, вторая помельче и пониже. Силуэт покрупнее мог бы принадлежать тебе, Роберт. На миг я убеждаю себя, что это ты, и сердце мое замирает от счастья. Я больше не помню ни о ДНК, ни о твоей лжи, ни о том, что ты сменил фамилию, ни о твоем брате-насильнике. Во всяком случае, я не сразу об этом вспоминаю. Зато твои поцелуи, прикосновения твоих губ – они здесь, со мной. Как и твои безжалостные слова, отсылающие меня прочь. Я гляжу на твой силуэт и думаю о том, что потеряла тебя.

В комнате становится светлее. Гул издавал реостат регулировки яркости. В шале нет ни тебя, ни Грэма Энгилли. Ноги у меня дрожат, плечи словно придавлены тяжестью. Передо мной констебли Селлерс и Гиббс.

– Что за мать вашу?! – орет Чарли Зэйлер. – У меня чуть сердце не выскочило!

Я жду, что Гиббс, по своему обыкновению, окрысится, но он словно растерял всю свою свирепость.

– Извините, – говорит он. – Случайно задел выключатель.

Зато Селлерс сегодня не в настроении.

– Что ты вытворяешь? – рычит он. – Умотала без единого слова. А как нам перед Прустом отчитываться, подумала?

Чарли не отвечает.

– Включи мобильник и позвони Уотерхаусу, – говорит Селлерс. – Он там как на сковородке. Весь извелся из-за тебя, а еще ему придется что-то наврать Снеговику. Даже муж, у которого любимую жену похитили, так не переживал бы. Я даже не представляю, каких дров он там наломает, если ты не объявишься в ближайшее время.

Чарли издает странный звук, будто слова Селлерса удивили ее. Или разозлили.

– Где Энгилли? – спрашивает Гиббс.

Чарли смотрит на меня, потом на коллег.

– Обсудим это наедине. Наоми, подождите нас здесь. – На полпути к двери она останавливается: – Или вам будет комфортнее снаружи?

Три пары глаз смотрят на меня. Я не хочу находиться здесь, где меня истязали, тем более в одиночестве, но кто защитит меня снаружи, если вдруг вернется Энгилли? Вернется – и наткнется на меня. Да, но Стеф уверена, что ее муж сейчас в доме Чарли…

– Как мог Грэм Энгилли оказаться у вас дома? – спрашиваю я.

У Селлерса и Гиббса вид не менее смущенный, чем у сержанта Зэйлер. Они явно что-то знают.

– Что происходит? Вы с Грэмом… встречались? Вы с ним спите? – Звучит чудовищно, но другого объяснения я не нахожу. – Как?! – Я срываюсь на крик. – Как такое возможно? Вы знали его до встречи со мной? Когда я дала вам его визитку…

– Это подождет, – вмешивается Селлерс. – Сержант! На пару слов.

Чарли запускает пятерню в короткие волосы.

– Дайте нам несколько минут, Наоми. А потом поговорим, обещаю.

Ни один из них не трогается с места, и я понимаю, что они предлагают выйти мне. Почти бегу к выходу и, оказавшись снаружи, закрываю дверь и приникаю к ней. Подслушивать бессмысленно, стены слишком толстые, дом построен на совесть. Изнутри ничего не просачивается, не дом, а наглухо закупоренный контейнер.

Уже совсем стемнело, но на стене одного из домов висит фонарь. Кажется, он прожектором светит прямо на меня. Если Грэм Энгилли объявится, мне от него не скрыться. Я сажусь на корточки, обхватываю колени. Чувствую себя зверем, на которого идет охота.

Как-то все неправильно сложилось, так не должно быть. Ты не должен быть родным братом человека, который меня изнасиловал. Ивон не должна была делать сайт для Энгилли. Чарли не должна с ним спать, но спит наверняка.