Второстепенный мастер - Эл Моргот

— Не составите мне компанию? — спросила она. — Этим вечером мне очень грустно.

Ларт обернулся к ней и окинул пытливым взглядом. Девушка все еще была бледна, а ее глаза лихорадочно блестели.

— Конечно, — согласился Ларт и приглашающе махнул в сторону одной из лавочек, стоящих вдоль бортов.

Тан Илань присела, расставила пиалы и разлила по ним вино. После чего тяжко вздохнула.

— До сих пор не могу поверить в произошедшее, — призналась она, уставившись на прозрачную жидкость рисового вина.

— Оно не окажется внутри, если вы его не выпьете, — подтолкнул Ларт.

Девушка встрепенулась и поднесла к губам свою пиалу. Ларт поднял свою вслед за ней.

Осушив напиток в один глоток, Тан Илань посмотрела на Ларта и с надеждой спросила:

— С ним же все будет в порядке? Одержимость излечима?

Выпив, Ларт неспешно ответил:

— Призраки в самом деле могут вселиться в живых. В таком случае заклинатели изгоняют их. Священнослужители тоже способны это сделать.

Тан Илань кивнула.

— До сих пор не могу поверить, что это Лю Жэнь убил того монаха. Его ведь не накажут? Это ведь был не он, а призрак!

— А вы как думаете?

Девушка вновь наполнила пиалы, отвернулась к реке и задумчиво произнесла:

— Боюсь, что могут наказать. Будут ли власти разбираться, вправду ли он был одержим, когда совершал преступление? — Она вновь обернулась к Ларту: — Что же можно сделать?

Пшеничноволосый заклинатель с интересом изучал ее лицо, пригубив очередную пиалу с вином.

— Ваш гнев утих?

Тан Илань нахмурилась, а затем тяжко выдохнула. Она откинулась на деревянную спинку и покрутила в руках пустую пиалу.

— Не знаю… Должно быть. Не уверена. Я думаю о том, что, может, все не было так хорошо в их браке. Иначе отчего Лю Жэнь стал одержим? Должно быть, он был несчастен, вот призрак и завладел им! Это все мерзавка Лю Янь! Она довела его! Это все ее вина!

Тан Илань наполнила пиалы и быстро осушила свою, а затем наполнила снова. Внезапно в ее застывшем, направленном куда-то в сторону проплывающего мимо берега взгляде появился страх. На глаза навернулись слезы.

— Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что он умрет.

Ларт молча наблюдал за ней.

— Да, — прошептала Тан Илань и посмотрела на него. Она смотрела в его сторону, но ее взгляд, казалось, был направлен вглубь себя. — Он ведь умрет. Он обязательно умрет.

Ларт молчал, а Тан Илань с некоей затаенной лихорадочной болью смотрела на него.

— Вам следует поспать, — заметил Ларт. — Ложитесь сегодня пораньше и ни о чем не думайте.

— Он умрет, не так ли? Не надо меня успокаивать!

Ларт тяжко вздохнул.

— Вы хотите, чтобы он умер? — спросил он.

— Нет! Конечно, нет!

— В таком случае, вам следует перестать его хоронить.

Тан Илань уставилась на заклинателя. Ее слезы высохли.

— Вы правы, — прошептала она.

Они молчали какое-то время, сидя рядом на лавочке. Тан Илань разлила оставшееся вино по пиалам.

Низкие звучные ноты флейты ди заставили зазвенеть капельки росы, застывшие в речных сумерках. Звуки взмыли в небо, закружили и рассыпались нежной мелодией, ласковыми мотыльками проникли в сердца людей. Пассажиры потянулись на звуки флейты, как бабочки на огонь.

Играл Те Су, и многие были поражены его умением. Мыслитель Чань Юань со спокойной улыбкой наслаждался игрой своего друга, будто не видел в этом ничего поразительного. Когда же последняя нота отзвенела в пространстве, по обзорному салону прокатилась волна аплодисментов.

— Ничего особенного, — сухо отозвался Те Су. — Просто захотелось разбавить этот вечер.

— Прошу вас, сыграйте еще! — в восхищении воскликнул новеллист Ду. — Ваша музыка способна бередить душу!

Те Су отложил флейту, однако, спустя какое-то время, поддавшись уговорам, вновь взялся за инструмент. Сегодня никто не хотел ложиться пораньше.

Тан Илань допила вино и ушла. Ларт тоже не стал задерживаться на палубе и вернулся в обзорный салон. Ци Ян и Фуи ужинали, Лиэ Ю сидел за соседним столиком, и Ларт подсел к нему.

Спустя какое-то время к ним присоединился Доу Фарон. Ларт окинул его внимательным взглядом.

— Все в порядке, браток Ларт, — вздохнул тот.

Выглядел он по-прежнему неважно. Лиэ решил угостить Ларта чаем.

— Благодарю за заботу, Персик, а то от этого вина в горле пересохло, — оценил тот.

— Вина?

— Пришлось выпить с Тан Илань.

Лиэ подозрительно сощурился, потер пальцами подбородок и заявил:

— Странную активность проявляет эта барышня. Если уж она так влюблена в Лю Жэня, то почему вьется рядом с нашим заклинателем?

«Наш заклинатель» посмотрел на него лисьим взглядом.

Лиэ Ю подлил ему еще чая.

— Есть какие-то подвижки в расследовании? — уточнил Доу Фарон.

Ларту было лень говорить, поэтому Лиэ Ю коротко обрисовал произошедшее градоправителю. Пока слушал, тот потянулся к чайнику, из которого Лиэ подливал Ларту, но глава секты Полуночного сияния ревностно придвинул чайник к себе и больше не выпустил из рук. Доу Фарон перевел подозрительный взгляд с него на Ларта и обратно, а затем вопросительно приподнял бровь.

Лиэ Ю решил его игнорировать. Не объяснять же, что в чайнике сонное зелье для Ларта.

Музыка нежной мелодией разносилась по обзорному салону. На горизонте догорала зажатая между землей и тучами полоса яростного заката. Сумерки сменились тяжелой темнотой беззвездной ночи.

Ларт зевнул.

— У кого-нибудь есть предположения, кто же является контрабандистом? — спросил Доу Фарон.

Ци Ян и Тигр-без-полосок пересели за общий столик и с интересом вступили в беседу. С мастером Лартом говорить на эту тему было бесполезно: он предпочитал хитро улыбаться и отмалчиваться, а обсудить расследование с единомышленниками все же хотелось.

— Думаю, это может быть новеллист Ду, — заявил Фуи.

— Почему? — подтолкнул к развитию версии Доу Фарон.

— Он много болтает — раз. Постоянно оказывается в гуще событий — два. Словно бы намеренно отвлекает внимание от одной своей стороны, выставляя напоказ другую.

— Тигр-без-полосок, как это доказывает, что он — контабанди-ист? — подавив зевоту, уточнил Ларт.

Фуи замялся, пытаясь подобрать аргументы. Их не нашлось, поэтому он заявил:

— Это доказывает, что он — подозрительный тип. Хватает, чтобы присмотреть за ним внимательнее!

— А я думаю, что это может быть мыслитель Чань, — заявил Лиэ. — В нем еще