Пуля для депутата - Алексей Рыбин

— Ты что — следишь, что ли, за ними?

— Зачем? У меня там девушка рядом живет, в соседнем доме… Мы с ней по ночам гуляем иной раз… Там они постоянно кого-то встречают — вокзал рядом! На тачках приедут, с багажом, чемоданы выгружают, потом бухают в этом шалмане. Все время тусуются там гости.

— А почему ты думаешь, что из Москвы?

— Что же я — москвича от свердловчанина не отличу? Или от узбека?

— Ну, от узбека-то ладно… А от сибиряка?

— Да на раз! И питерца от москвича запросто. Правда, я не ас в этой области. Вот в Крыму я жил, так там есть люди, которые по выговору определяют не то, что область — Сибирь там, или средняя полоса… Город называют сразу! Ты, говорят, из Владивостока. А ты — из Тюмени. И все правильно. Вот это спецы! А я в этом смысле — так, погулять вышел.

— С чего начнем? — бодро спросил Карпов. — И когда?

— Миша, давай карту, — сказал Шурик.

Лопата встал, прошествовал к оттоманке, рядом с которой лежала большая спортивная сумка, порылся в ней — и вытащил оттуда кожаную панку, с которой вернулся к столу.

Усевшись на свое место, Михаил Романыч достал из папки пачку топографических карт и принялся раскладывать их на столе, не обращая внимания на стаканы, тарелки и пепельницы, которые мгновенно убирал со стола, освобождая место, Боец.

Максимов склонился над разложенной картой и тут же снова поднял голову, с удивлением взглянув на Лопату.

— Что это?

— Это? — Лопата улыбнулся. — Питер. А что же еще? Мы же здесь работать будем? Или где?

— Я не понимаю… Что это за карта?

— Да е-мое! Подземные, как у вас принято говорить, коммуникации. Тоннели метро… Канализация, то-се… Выходы в подвалы… Это общая схема главных линий. Тут и десятой части нет того, что на самом деле. А вот эти… — Лопата достал из сумки еще одну пачку. Эти — уже подробнее, по районам.

— Да-да… — протянул Максимов. — Я про это много слышал. Да. В общем, и знал всегда, что можно использовать… Все руки не доходили…

— Ха, руки! Не так все легко, как кажется, мой друг! Тут не просто руки должны дойти, тут годы должны пройти. Уйму времени потребовалось этому посвятить, чтобы теперь понимать — куда ходить можно, куда нельзя… А, главное, зачем туда ходить. Так-то. Это дело — ой, какое непростое! Ой, какое…

— Ладно, харэ себя расхваливать. Я так понимаю, что ты подходы к «Пальме» ищешь? — вмешался Шурик.

— Да. Не без этого. Было бы очень удобно… Это же старый район! Мой любимый райончик, кстати… Там несколько ярусов. Их везде несколько: весь город стоит, словно на муравейнике. Но если взять, скажем, Охту или Озерки — там уже совдепия в полный рост. А в старых — кроме совдепии и царские подземелья. Вот это сказка, конечно. Их еще никто до конца не изучил. И не изучит, я думаю. Тонут они, рушатся… Завалы, затопления…

— Слушай, Михаил Романыч, — оживился Карпов, — а правда, что там у вас мутанты ходят?

— Кто? — переспросил Лопата.

— Ну, мутанты. Крысы всякие с корову величиной, пауки — с собаку…

— Много там всяких ходит, — туманно ответил Михаил Романыч, — много разного. В общем, я думаю…

— Слушай, а вы где ночуете сегодня? — неожиданно спросил у Максимова Шурик.

— У женщины одной.

— Что за женщина?

— Женщина хорошая. Стопроцентная!

— Как тебя понимать? — заинтересовался Боец. — Странноватое определение для женщины.

— В смысле надежности, — серьезно ответил Максимов. — Она не подведет. Даже Наташу из больницы вытащила, любовницу этого… Маликова. Ее тоже убить хотели, да не получилось у них… Случайно.

— Ах, вот оно как… И где же сейчас эта Наташа? — Шурик смотрел на Максимова очень внимательно.

— Наташа? Там же. Где мы ночуем… А что?

— Надо бы туда съездить, — заметил Боец. И куда-нибудь вас всех перевезти. От греха.

— Да, — согласился Шурик. Береженого Бог бережет. Раз такие крутые вас пасут… Как бы чего не вышло!

— Так никто про это место не знает! (Максимову очень не хотелось менять диспозицию. Ему было так уютно у Али — лучше, чем в любой из квартир, где он обитал на протяжении всей своей жизни.) Никто же не знает, — повторил он.

— Не в том дело — знает или не знает… — покачал головой Шурик. Слишком много вас там, в одном месте. Не дело это. Статистика против вас работает. Легко проколоться можно. Давай-ка съездим к вам: посмотрим. Как и что.

— Вместе поедем? — спросил Боец.

— Нет. — Шурик поднялся со стула. — Сейчас разбегаемся. Схема такая. Я ребят забираю к себе…

— Всех? — Максимов все еще не верил, что ему придется оставить гостеприимный дом Али.

— Всех, конечно.

— А куда? — спросил теперь Карпов.

— Найдется место. Не волнуйся. Толя. Возьмите у Лопаты и Бойца номера их мобильных. Завтра, рано утром, выходим на связь… Захар, с тобой тоже.

— Да ясен перец, — ответил Гинденблат.

— Так. Слушайте дальше. Ты… — Он посмотрел на Лопату: — Ты занимайся своими подземельями. Если найдешь подходы к «Пальме», это вообще будет сахар в шоколаде! Мы тогда там всех уберем. А ты, Ленчик…

— Да?

— Ты займись Анисимовым. Адрес пробьешь или помочь?

— Обижаешь, Шура.

— Ну и славно.

— Что с ним делать?

— Поговори. Если не расколешь, тащи его… Да хоть ко мне, за город. Там разберемся.

— Понял.

— Все. Мы едем к Николаичу, будем на связи.

— Ты говорил, Шура, что мобильные отслеживаются, — осторожно заметил Карпов.

— Ну, я думаю, это не тот случай. Григорьева, скорее всего, просто слушали дома. В смысле — его домашний телефон. Он слишком многим был нужен и слишком многие от него зависели. И, конечно, судмедэксперта держали на контроле… А мобильники пеленговать — это, честно говоря, запара! И потом, мы работаем на опережение. Они, наверняка, не ждут с твоей стороны нападения. Думают, что ты прячешься где-нибудь — под землю ушел…

— Под землю мы завтра уйдем, — поправил его Лопата.

— Ну, я фигурально…

— Я понимаю, — кивнул Михаил Романыч. — Только я — предметно.

— Все, хорош лясы точить. Считайте, что работа началась. Время пошло. Деньги прямо сейчас поделите, мне дайте мою долю. Могут пригодиться… И, Захар, налей-ка на посошок!..

Выйдя из домика Гинденблата, Лопата, Боец и сам Захар Яковлевич мгновенно растворились в вечерних сумерках, разойдясь в разные стороны. Они действовали с такой быстротой и скоординированностью, словно проделывали этот трюк уже неоднократно.