Правозащитник - Артур Строгов

Елена находилась как раз в окружении своих друзей, не считая Никиты, который успел напиться и осоловелым взором лицезрел Белосельского.

— Я прошу меня извинить, — произнес Белосельский громким и не допускающим возражения тоном, — за то, что я прерываю ваше торжество, но бывают минуты, когда мужу и жене необходимо переговорить друг с другом по неотложному делу. Поэтому прошу всех удалиться.

Елена смерила мужа уничтожающим взглядом. Затем перевела свой взор на бесполезных «циклопов», которые приходили в себя после изрядной встряски. Пока гости расходились, Белосельский не произнес ни звука.

— Поздравляю тебя, — воскликнула Елена, — ты сегодня груб как обычно! Ведешь себя как животное! В чем провинились мои друзья… мои телохранители, например? Тебе хочется и их избить?

Белосельский стал на нее надвигаться, а Елена ощутила, как озноб пробежал у нее по спине.

— Значит, это ты все спланировала?

— Хочешь меня ударить?

Белосельский улыбнулся.

— Ты хочешь меня спровоцировать? Я знаю, это ты заварила кашу с арестом и придумала весь фарс. Ты и твой муженек.

Губы Елены искривила презрительная усмешка.

— То есть ты считаешь, что можно проделывать подобное, а затем спокойно праздновать, как ты сейчас только что сделала? Ты вообще задумывалась о последствиях такого шага?

Она рассмеялась ему прямо в лицо истеричным смехом, в котором не было и тени сожаления или раскаяния.

— Ты должен был узнать, что это за замарашка!

Белосельскому стоило большого труда взять себя в руки.

— Последствия будут весьма серьезны. Напрасно ты улыбаешься.

— А что ты сделаешь? Со мной, с нами?

— Мы тебе раскрыли глаза, — попробовал заступиться за нее Никита и уже привстал из-за стола, но Белосельский заставил его сесть обратно.

— Я сейчас скажу, что будет. Во-первых, я так понимаю, что вы забыли о том, кто я такой и каковы мои возможности. Во-вторых, я так предполагаю, что вы решили стать моими врагами. В-третьих, мне надоело терпеть ваши выходки, угождать вашим капризам.

Никита попробовал возразить, но Белосельский ему сказал:

— Тебя создал я. Я сам позволил тебе вести такую привольную жизнь. А как ты мне отплатил? Что от тебя требовалось? Развлекать мою жену и держать ее на удалении от меня! Ты с этим справлялся вроде бы успешно, пока не перешел всякие границы дозволенного… Я обращу тебя в былое ничтожество. Ты будешь опять работать стриптизером в третьеразрядном клубе в захолустной глубинке.

— Это исключено.

— А что касается тебя, то никаких акций моей компании ты не получишь. Можешь забыть о ней навсегда. Да и развод дашь мне очень скоро. А наша дочь от тебя уедет в Санкт-Петербург и поступит там в институт. Она будет учиться, вместо того чтобы разъезжать на автомобилях по ночам, слоняться по клубам и находиться под влиянием матери, которую гложет ревность.

— А кто тебе дал право распоряжаться судьбой нашей дочери? И тем более моей?

Белосельский улыбнулся.

— У меня есть все права. И я не обязан ни перед кем отчитываться.

Никита опять попытался возразить, но Белосельский дал знак, и Самина схватила наглеца и прижала коленом к полу.

— Ты поедешь в Тверь…

— Это похищение? — спросила вне себя Елена.

— Я тебе найду другого, — с насмешкой отвечал Белосельский, — к тому же, одна ты не останешься. У тебя же так много поклонников. Ты же такая неотразимая, чего тебе волноваться?

— А Ирина?

— Поедет в Санкт-Петербург учиться, главное, чтобы она была лишена твоего влияния.

— Она не захочет ехать.

— Ее никто и спрашивать не будет! — возразил Белосельский.

— Я на тебя подам в суд.

— Делай что хочешь, а сейчас я забираю у тебя дочь, пока ты окончательно ее не испортила.

Елена попыталась дать ему пощечину, но была остановлена Виталием и Дарьей.

— Ты жалок, ты даже себе не можешь представить, насколько ты жалок… ты думаешь, ты чего-то добился своим поведением? Все узнали о твоих нездоровых фантазиях в отношении несовершеннолетних девочек! Ты знаешь, как это называется? Твоей репутации будет нанесен весьма ощутимый ущерб.

Белосельский повернулся к ней спиной и поспешил покинуть «поле боя».