Правозащитник - Артур Строгов

Есть на свете такие мрачные города, которые всем своим видом внушают лишь скорбь и безнадежность. Даже луч солнца грустно освещает их покосившиеся крыши, печально скользит по невзрачным балконам и фасадам, лишь ненадолго оттеняя их от мира уныния и тоски… В заброшенных дворах царит безнадежность: полуразрушенные постройки, разбросанный повсюду кирпич и хозяйственный инвентарь, чернеющие окна и висячие стропила… Улицы и перекрестки полны мрачных прохожих, даже центральная площадь с внушительным современным торговым центром почти не оживляет царящее гнетущее впечатление.

И тогда кажется, что в таком городке навсегда поселились чувства, убивающие всякую надежду…

Морозным вечером 20 февраля 20… года все это увидел человек лет сорока, одетый в теплую дубленку и закутанный в шерстяной шарф. Он приблизился уверенным шагом к одному из двухэтажных кирпичных строений на *** улице и увидел лишь вывеску, приглашающую в игорный клуб-казино. У входа виднелись силуэты охранников. Они курили и время от времени вставляли бранные слова в свою речь, полную пафоса и жаргона.

Увидев незнакомца, они довольно бесцеремонно и даже нагло осведомились о том, что ему нужно.

— Я слышал, что здесь располагается благотворительный фонд Белосельского.

«Церберы» переглянулись и затем громко засмеялись. Один из них, непристойно выругавшись, покровительственно заявил:

— Какой еще фонд? Здесь игорный клуб. Делаются ставки на спорт! Деньги есть у тебя, папаша?

(Белосельский был небрит и казался лет на десять старше).

В этот момент показался черный лимузин, который на довольно большой скорости выехал из ближайшего переулка. «Церберы», узнав машину — по-видимому, босса, — тут же поспешили подбежать и, раболепно склонившись, открыли дверцу хозяину. Незнакомец остался стоять немного поодаль. Наконец он увидел, что из лимузина вышел человек лет пятидесяти, благообразной внешности, в кремовом пальто и черных очках.

— Иван!

Человек вздрогнул, услышав окрик незнакомца, а «церберы» яростно покосились в сторону «бродяги», осмелившегося столь фамильярно обратиться к их боссу.

Вглядевшись в незнакомца, Иван вздрогнул всем телом и замер как статуя.

— Алексей Николаевич, — пробормотал он в полной растерянности.

Белосельский (ибо это был он) медленно и величественно приблизился с печальной улыбкой на губах.

— Вы не предупредили о приезде, — продолжал бормотать Иван, бросая тревожные взгляды вокруг.

— Значит, вот как ты сдержал свое слово? Вот так работает мой фонд? Или я перепутал улицу, место и время? Вместо моего фонда, волонтеров и помощи нуждающимся, вместо денег, которые я тебе выделил, ты превратил здание в игорный клуб? Тебе, видно, больше по душе развлечения, чем помощь нуждающимся?

— Я все объясню…

— Вместо того, чтобы помогать людям, вместо того, чтобы быть благодарным за то, что судьба милостива к тебе, ты сколотил банду мошенников и сам стал преступником? Куда ты дел мои деньги, которые ты должен был раздавать тем, кто в них нуждается? А?

«Церберы» решили вмешаться и бросились было на Белосельского, но не смогли приблизиться к нему и на три шага, как тут же завалились на землю. Иван заслонил голову руками, как будто желая защитить себя от неведомой опасности.