Строгий режим - Виталий Демочка

— Собирайтесь с вещами! Все! — зло сказал ДПНСИ женщинам с таким видом, как будто собирался выгнать из тюрьмы нашкодивших арестанток. Бросив последний гневный взгляд на огромную дыру под раковиной он вышел на продол и сказал тем дубакам, которые прибежали снизу. — Давайте сварщиков сюда.

Пришедший в себя парень поднялся с пола и, пошатываясь, искал свободное место у стены. Его уже никто не бил, только один подошёл, чтобы обыскать его.

— Этих всех в прогулочный дворик пока! — давал указания ДПНСИ. — Позовите Макеева сюда, пусть осмотрит камеру. Женщин раскидаем сейчас. Где доска? — он взял у корпусного проверочную папку и сказал Гере: — Давай в спецчасть, пусть все их дела сюда тащат.

Малолеток сразу погнали наверх в прогулочный дворик, кое-кому доставалось и по пути, как бы быстро они ни бежали. Тюремщики, уже научившись этому у изредка заезжавшего потренироваться во владении дубинками отряда ОМОНа, выстроились вдоль стен и подгоняли дубиналом бегущих с пригнутыми головами пацанов. В этот раз никто даже не стеснялся того, что это малолетки. Пробитие тюремной стены с такими размерами приравнивалось к бунту или попытке побега. Бегущему последним взросляку опять досталось больше всех, совершеннолетних-то можно было бить и так сколько хочешь.

— Та-ак! Собрались?! — подошёл к женской камере ДПНСИ. — Давайте живее и выходите с вещами! Стройтесь у стены!

* * *

Прильнув к двери всем телом, Бандера смотрел в щель глазка. Но так как всё происходило в поперечном продоле, то ему оставалось только слушать. Он был в одних трусах, потому что безуспешно пытался уснуть после всего увиденного в женской хате. А когда на продоле начался шум, сразу вскочил и подлетел к двери, растолкав всех пытавшихся посмотреть в глазок. К нему сразу же подскочили и Леший с Антоном. Услышав крики малолеток и звуки ударов резиновыми дубинками, Леший округлил глаза.

— Малолеток х…ярят, суки, — озабоченно произнёс он и начал колотить в дверь и кричать. — Ну-ка не трогайте пацанят, уроды! Э-э-э, оставьте их!

Под ударами Лешего дверь больно отдавала в прижатый к глазку лоб Бандеры. Да ещё и кто-то, пробегающий по продолу в сторону женских камер, со спины похожий на старшего кума Дунаева, сильно ударил по двери дубинкой с той стороны и Бандера на время убрал голову от глазка.

— Вы чё, бля, малолеток бьёте, падлы?!!! — орал у него над ухом Антон, с силой колотя в кормушку, которая гораздо больше сотрясалась под его ударами и создавала шума, чем дверь от ударов Лешего.

Услышав их, в двери стали колотить со всех хат продола. Ото всюду раздавались крики в поддержку малолеток, даже находящаяся следом за ними красная хата не молчала. Били в двери и на поперечном продоле, казалось, что кричали и с женских хат тоже. Тюремщики продолжали своё дело, не обращая внимания на стуки и крики до тех пор, пока в хате Бандеры и ещё в каких-то кормушки от сильных ударов не расхлябались и не возникло угрозы их выбивания. Несколько дубаков, налетевших на шум со всей тюрьмы, стали по очереди открывать двери стучавших и тех, кто находился на пороге вытаскивали на продол и ставили к стене. Бандера не стал дожидаться, пока дойдут до их камеры и, схватив в охапку Лешего с Антоном с силой ринулся к окну, преодолевая сопротивление парней. Он и так-то не стучал и не шумел, зная истинную причину этого кипеша, и нарываться по этому не горел желанием. Он наоборот думал, что какие же они тупые, эти малолетки, что не смогли вовремя остановиться и перелезть обратно в свою хату.

— Да ты чё, Виталя?! — рыпался Леший. — Если тебя х…ярить будут, нам что, тоже молчать?

— Ты же знаешь, Лёха, — возразил Банедра, всё ещё держа его, — что щас всех кипишующих на продол выведут, и никто стучать больше не будет. Кто тут будет кипеш поднимать, если мы сейчас там окажемся? Эти, что ли? Он кивнул в сторону отступивших от двери и сидящих по шконкам мужиков, с опаской поглядывающих на дверь.

Но дверь не открылась. Видя, что в неё не стучат, дубаки прошли мимо, и Леший вырвался и подскочил к двери. Стучать он не стал, а только слушал. На продоле действительно всё стало стихать. Никто уже не стучал, только выведенные на продол арестанты, стоя у стены с опёртыми на неё руками, выкрикивали иногда.

— Вы чё творите?!

— Не бейте пацанов!

Но когда малолеток погнали в прогулочный дворик, то и их крики перестали раздаваться. Слышно было только, как грубый голос ДПНСИ выкрикивал команды. Когда шум прекратился, Бандере, тоже подошедшему к двери, стали слышны называемые фамилии женщин и номера камер.

— Тёлок раскидывают, — произнёс он, прильнув к глазку ухом.

— А тёлки-то при чем? — недоумённо спросил Леший.

— Так это ж к ним пиздюки залезли ночью, — просветил его Бандера. — Только у балбесов мозгов не хватило убраться вовремя и стены замазать, вот и огреблись, долбоюноши.

— В натуре, что ли? — удивлённо выкатил глаза Леший.

— А ты откуда знаешь? — спросил Антон с не менее круглыми глазами.

— Я ж в стакане ночью сидел, мне и рассказал Гера, что там происходит, — не стал вдаваться в подробности Бандера.

— А чё ты сразу не рассказал?

— Это в какую, в один восемь залезли?

Продолжали засыпать его вопросами Леший с Антоном, но Бандера, услышав с продола знакомую фамилию, поднял палец кверху.

— Шеляева, та-ак, Шеляева — в шестнадцатую, — услышал он в тишине голос ДПНСИ с продола и сразу посмотрел на Юрия.

Юрий сидел метрах в трёх от двери и видно было, что он не слышал этого, хотя чувствовался его огромный интерес к тому, что там происходит. Особенно после пояснений Бандеры о том, что малолетки залезли к женщинам, его прямо тянуло подойти поближе к двери и послушать, но он не решался, там стояли Леший с Антоном и Бандера.

— Да, в один восемь, — произнёс Бандера, ещё раз покосившись на Юрия. — Гера говорит, всю ночь их там трахали. Всех вы…бли, кроме бомжих.

Он заметил, как после этих слов Юрий опустил голову и совсем потух. У него и так-то было тяжело на душе после малька с восьмёрки, а тут он совсем раскис, но не плакал.

— Ох, ни х…я, — с восхищением произнёс Антон и открыл рот.

— Геру щас уберут отсюда походу, — покачал головой Леший, у которого были свои заботы. — Чё без него делать будем? Надо ноги искать опять.

— Да-а, Гера попал, — вспомнил об этом с сожалением Бандера, но тут же поднял голову. — Хорошо хоть не Василича смена была.

Он тут же поднял палец к губам, чтобы открывший уже рот Леший не успел ничего сказать в ответ, поняв намёк Бандеры, и показал взглядом на мужиков.

Леший тут же замолк, а Антон, которого рассказ Бандеры о происходившем в женской камере явно возбудил, с восхищением качал головой и медленно шёл к своей шконке.

— Ну, дела-а-а, — тянул он с широко раскрытыми глазами. Сейчас он очень сожалел, что в хате нет хотя бы какого-нибудь зачуханного петушка. Увидев, как Вано нагнулся, залезая обратно на своё спальное место, он произнёс.