Фатальный абонент - Гера Фотич

— Проходите, — сказала Лиза. Покосилась на мою обувь, — можете не снимать…

Я чувствовал себя героем, выполняющим порученную секретную миссию. Словно сжатая пружина, во мне напряженно зудела тайна моего намерения. Казалось, это состояние обостряло интуицию, слух и зрение. Достаточно было взгляда хозяйки — я скинул легкие мокасины и аккуратно поставил их к стенке. А вот и они: рядом — бабкины зимники. Раструбы развалились, вывернулись затертой грязной белизной меха.

Ступил новыми белыми носками на протертую тропку в гостиную. Справа у стены заметил массажный стол на ножках. Уловив мой взгляд, Лиза подошла и прикрыла его белой простынкой висевшей на подголовнике.

— Вот, — смущенно заметила, — практикую массаж.

— Медицинский закончили? — спросил я.

— Выучилась на курсах. От военных в нашей стране немного денег. А вы вместе с Сережей служили? — она присела на дальний краешек дивана. Жестом руки пригласила меня.

— Ну, да, — я кивнул.

Кресел или стульев в комнате не было. Напротив стоял пузатый телевизор. Из последних моделей с электронно-лучевой трубкой. Такие уже не продавали. Непохоже, что Сергей приторговывал оружием…

— А где вы с ним служили?

Я смутился. Сочинительство не входило в мои планы. Стал вспоминать прессу. Вырвалось:

— В Хасавюрте… — первое, что пришло в голову.

— А… Я много слышала про этот район. А в последний раз?

Черт! Как-то я не подготовился. Решил схитрить:

— В прошлом году.

Подумал: если сам не начну рассказывать что-то, она будет задавать вопросы. Напряг фантазию:

— Страшные места. Не знаешь, из-за какого куста начнут стрелять. Днем-то духи все порядочные граждане, а как только ночь опускается — так сразу за оружие, — мне было противно говорить эту банальщину, но что делать, — Серега хорошим командиром был. Отчаянный парень. Все его уважали…

Сделал суровое лицо, как будто мне трудно говорить о войне.

— Да? А вербовался простым сержантом-контрактником.

— Сержанты тоже командуют… рядовыми… — не моргнув, выкрутился я. Рассказы о службе в мои планы не входили. Подумал, что можно деньги и не отдавать. Вспомнить, что меня ждут и смотаться. Зачем же я пришёл — посмотреть на семью, которую обманул? Потешиться? Пора заканчивать концерт. В душе засвербило — жадность рождает бедность! Решил — так верни! Пора закруглять общение, чтобы не облажаться. Промямлил:

— Я Сергею денег должен. Найти его не мог. Думал, что он демобилизовался. Вот и привез, чтобы передать. Он рассказывал, где вы живете. Земляки все-таки.

С души, словно камень свалился. Не помнил, когда такое ощущал. Достал из кармана пачку, положил на диван около Лизы.

Почувствовал, как от смущения девушки, внутри меня поднялось чувство гордости. Шкала самооценки стукнулась о верхний предел.

Быть может, именно этого я хотел добиться, возвращая деньги? Проверить — смогу ли расстаться с нелегко доставшимся мне кушем? Нелегко? Вспомнил бабку Зину с «беломором» у отдела полиции. Почувствовал брезгливость. К чему или кому? Засомневался, стоило ли совершать такой героический поступок?

Лиза с удивлением смотрела на красные купюры. В нерешительности прижала ладони к груди, переплела пальцы.

— Откуда у него столько денег? Тамара говорила, что переводят копейки.

— Не знаю. Может, копил. Иногда есть возможность подзаработать, — я стал фантазировать про себя, но, не придумав какого-либо честного способа, промолчал.

Она собрала деньги. Встала и подошла к серванту. Открыла дверцу. Обернувшись, стрельнула недоверчивым взглядом. Положила купюры на полочку. Задумалась. Неожиданно встрепенулась:

— А давайте я покажу вам альбом с фотографиями. Мама освободится и поставит чай, — было видно, что настроение у нее поднялось. Хотя в глазах продолжала таиться грусть.

— Давайте, — обрадовался я, что не придется больше ничего вспоминать о Чечне и нашей дружбе с Серёгой. Заодно хоть фото его увижу.

Я вспомнил, как с матерью любили рассматривать наши толстые альбомы. Аккуратно делали надрезы в страницах. Вставляли уголки фотографий. Если маленькие — умещались три сверху вниз. Если большие — только одна или две. Вспомнил, как позже с ненавистью выдёргивал их из страниц, резал ножницами…

Лиза достала из ящика два альбома и вернулась на диван. Открыла один, в потертой синей бархатной обложке. Несколько черно-белых фотографий скользнули на пол. Я быстро наклонился и поднял их. На одной — знакомое мальчишечье лицо. Взлохмаченные волосы. Тонкие длинные брови. Острый носик. И этот колючий взгляд узких сощуренных глаз. Лицо словно протискивается в узкую рамку старого фотоснимка. Глядит презрительно. Надменная ухмылка.

— Это Сергей в детстве? — спросил я.

— Нет, это его отец, мой муж Виктор! — улыбнулась Лиза. — Они очень похожи! Фото ещё черно-белое, давнее.

Я перевернул карточку. На обратной стороне было одно слово «Монголия»… Меня прошиб пот.

— Он жил в Монголии? — спросил я.

— Надо же… как они сюда попали? — Лиза взяла фотографию у меня из рук. Стала рассматривать. Задумалась. — Да, Виктор в детстве с родителями жил там. Он тоже военный. Полковник. Не перенес пропажи Сережи. Открылись старые раны. Сейчас в больнице — кома. Сильно переживал, поскольку сам и отправил сына служить. Говорил — надо стать настоящим мужчиной… Хотел, чтобы он после в военное училище поступил.

Лиза собрала все выпавшие фото и аккуратно засунула назад.

— Давайте я заварю чай, наверно Алиса не засыпает. А вы вот пока посмотрите, то, что Сережа успел прислать. Может, и себя найдете!

Она открыла другой альбом. Перевернула пару страниц и положила мне на колени. Прошла на кухню.

Я сделал вид, что мне интересно. Внимательно разглядывал солдат на бронетранспортерах, на лавочке с гитарой, на вершине горы…

«Неужели это он? — думал я, — быть такого не может. Скорее всего, совпадение. Ну а лицо — что с него возьмешь? Черно-белое оно и есть черно-белое. Сколько детей советских специалистов побывало в Монголии не счесть».

Убедился, что Лиза ушла. Щелкнул замок кухонной двери. Стало жарко. Я снял пиджак и положил на спинку дивана. Снова открыл синий альбом. Там были школьные фотографии. Пацаны в классе на парте, вот отец Сергея у доски. Рядом мальчишка длинный и худой точно жердь. Футбольное поле, кто-то гонит мяч в ворота. Девчонки радостно вскинули руки. Пионерские галстуки развеваются. И все как будто знакомы. Блеклые фото, немного смазанные, в некоторых местах пожелтевшие.