Практически невиновна - Наталия Левитина

– Я не понимаю… А тебе-то он что должен?

– Вика, не удивляй меня, пожалуйста.

– Ну, я не понимаю!

– Только не говори, что ты ничего не знаешь!

– Чего я не знаю?

– Что Николаша – от Коробкина.

– ?!!!

Виктория усваивала новость довольно долго – километров десять.

– А как же твой муж? – медленно произнесла она.

– Прикрытие для моего высокоидейного папы. Он не вынес бы позора и обсуждений – дочь, красавица, отличница, принесла в подоле. Средневековые взгляды. Пришлось скрыться из города с первым попавшимся кандидатом.

– Значит, Николаша и Данила – сводные братья?

– А мы с тобой – почти родственницы.

– Кирилл знал?

– Год назад я раздобыла его телефон и позвонила ему. Сказала, что Николаша – его сын, у него порок сердца, возможно, потребуются деньги на операцию. Знаешь, что он ответил? «Мой ребенок абсолютно здоров. Родила недоноска непонятно от кого – сама и выкручивайся!»

– Скотина!

– Редкой сволочеообразной породы.

Заклеймив Коробкина, девушки немного помолчали. Но Виктория все же не успокоилась. Кажется, ей просто необходимо было предаться рефлексии и самобичеванию.

– Но это не наши деньги. Мне стыдно! – опять вздохнула она.

– О боже! Подумаешь, избавили Боровикова от десятой доли его богатств. Не волнуйся за мальчугана – у него еще много заграничных валютных счетов.

– За него я не волнуюсь. Я – за тех, кто остался без денег, украденных Боровиковым из бюджета. Мы тратим деньги, которые принадлежат не Боровикову, а старикам, инвалидам, матерям-одиночкам!

– Какой потрясающий гражданский пафос! – восхитилась Полина. – Почему я не заметила его раньше, когда ты покупала платье в бутике Версаче за три тысячи евро? Хочешь пострадать еще немного? Страдай. А я не буду. Я не считаю себя виноватой. Боровиков никогда не вернул бы эти деньги. Поэтому хорошо, что они достались мне.

– Сты-ы-дно!

– Вика! Уймись! Ты родилась в России – а это огромная, потрясающая, но необузданная и дикая страна. Наше общество первобытно. Чтобы в нем выжить, ты должна быть агрессивной и изворотливой. Тебя никто не пожалеет, твои права никто не защитит. Помогут только злость и умение вырвать зубами кусок мяса из бока мамонта.

– Аполлоша! О чем ты! Вспомни, люди тебе сочувствовали, последнее готовы были отдать, чтобы помочь Николаше!

– Я не о них, я о системе. Почему я должна была ползать на коленях и вымаливать у богачей деньги на операцию? Почему мой ребенок никому не нужен? Конечно, откуда же у государства возьмутся деньги, если они высосаны сволочами типа Боровикова? Нет, я рада, что сумела его ограбить! Я ухватила свой кусок мамонта! Теперь я смогу вылечить Николашу, я буду жить полной жизнью, я буду счастлива!

Вика не спорила. Несмотря на эмоциональность Полининых слов, суть не менялась – они совершили кражу. Они воровки, они мошенницы. Но в глубине души Виктория знала: теперь у нее много денег, и это классно. Пусть совесть еще немного повыпендривается – это вопрос времени. Никакая совесть не устоит перед соблазнами, которые дают огромные деньги и полная свобода.

– Я все время думала – за что я так жестоко наказана, – вновь подала голос Полина. – И не могла понять. В моем прошлом не было грехов, равноценных по масштабу этому наказанию – несчастью иметь смертельно больного ребенка. Тогда я решила, что мой грех – в будущем. Да, я украла миллионы. Но я уже давно за все заплатила.

– Это было не наказание, а испытание, – сказала Вика. – Впрочем, какая разница. Дело сделано.

– Лучше скажи, вернешься ли ты к своему доверчивому увальню?

– К Денису?

– У вас, я понимаю, любовь?

Виктория вздохнула.

– Да… Он понравился сынуле. Не знаю, не знаю… Все-таки он немного пресен.

– Дорогая, после Коробкина тебе любой мужчина покажется пресным.

– Да. Коробкин, будь он неладен, был все же яркой личностью.

Воспоминания об оставленном в России друге и любовнике наполнили Викину грудь приятным теплом. Она бы хотела увидеть Дениса рядом с собой в «мерседесе», летящем по дорогам Германии. Но как же она объяснит ему происхождение ее богатства? Не признаваться же, как ловко они использовали Дениса для собственных целей. У бедного парня голова кругом пойдет. Лучше ему ничего не знать. «Ладно, – решила Виктория. – Что-нибудь придумаем. Потом будет видно».

– Хочешь за руль? – предложила Мария.

Здоровякин не переставал удивляться щедрости судьбы в этот чудесный майский вечер. Обычно Маша сама управлялась с джипом и никому не уступала место водителя. Ей доставляло немыслимое наслаждение лихо мчаться по трассе, пугая коллег разболтанной и непрогнозируемой манерой вождения.

Майор сел за руль, подкорректировал эргономические параметры кресла. Ему пришлось настраивать изображение, так как полбутылки коньяка, выпитого с друзьями (Мария отказалась от своей порции, сославшись на беременность), еще не растворились в массе здоровякинских килограммов и основательно будоражили кровь. Но легкий хмель улетучился из головы Илюши буквально через десять минут. Осталось другое – опьянение счастьем. Да, в этот невероятный, сказочный вечер Илья Здоровякин находился на вершине счастья.

– О, смотри, Денис шагает, – обратил он внимание невесты на фигуру друга.

Черенков понуро плелся по тротуару и даже курил, что было для него нетипично.

– Он какой-то расстроенный, – заметила Маша. – Нет, нет, не останавливайся! Домой! Вдруг наши дети там чего-нибудь учудили!..

И «ниссан-патрол» пронесся мимо озабоченного Черенкова…

А для Дениса Черенкова вечер был не особенно приятным. Это был момент волнующих открытий. Сопоставляя факты, анализируя и интерпретируя их в свете нового открытия – Полина и Виктория, оказывается, являлись близкими подругами, – Денис приходил к неутешительному выводу. Его использовали. Да, его ловко использовали две сообразительные девицы, математически точно рассчитав ситуацию.

Теперь Дениса, как полноводную реку, переполняли эмоции – он и злился, и удивлялся, и грустил. Он испытывал обиду на Викторию за искусную ложь. Он восхищался ловкостью двух обманщиц. Он вдумчиво осознавал собственную глупость и доверчивость.

И он не терял надежды вновь когда-нибудь встретиться с хитрой, лживой обольстительницей, которая, потеряв маску несчастного ангела, почему-то привлекала его еще сильнее…